– Тебя связывало распоряжение тренера, – Стиви чуть улыбнулась и вздохнула. – Короче, я хочу извиниться за свою реакцию, за то, что не справилась, и за то, что сказала тебе, будто мне нужно время подумать, а сама не ответила на твое сообщение. Мне, видишь ли, пришлось распаковать много эмоционального багажа…
– А теперь, когда все распаковано, что ты чувствуешь?
– Прежде всего я жалею, что не отнеслась к случившемуся иначе.
– А, ну так я тоже порой жалею, что не придержал язык в тот вечер, когда ты сюда переехала, – краем губ улыбнулся я.
– Чучундру я тебе долго не забуду.
– Я был не в духе, – я поднес к губам наши сплетенные руки и поцеловал согнутые пальчики Стиви.
– Какая редкость для тебя.
– Чучундра – самое обидное, что мне пришло в голову. Ты же понимаешь, что это неправда, – я подался к Стиви и взял в руку прядь сиренево-лавандовых волос. – Неделя без тебя оказалась невыносимой – я не мог дождаться, когда она закончится. Я не могу обходиться без разговоров с тобой, без твоих наставлений насчет моих тренировок, без твоего лица хотя бы на крошечном экране телефона…
– Я тоже выдержала с трудом.
– Я спокойно отнесусь к выездным играм, если буду знать, что по возвращении меня будешь ждать ты.
– Чтобы толком тебя растянуть?
Я вытаращил глаза, что в наших разговорах обычно делала Стиви, а не я.
– Ты хоть иногда можешь не острить?
Стиви поморщилась.
– Это мой защитный механизм.
– Ну, так отключи его на минуту!
– Прости, – она сжала губы.
– Я хочу быть оливкой на твоем ананасе, – большим пальцем я обвел ее лицо, и Стиви невольно вытянула шею – жест, сказавший мне больше любых слов. Мы очень разные и теоретически не должны подходить друг другу, однако мне нужна только Стиви, а ей – только я.
Она засмеялась.
– А я тебе говорила – втянешься!
– При свидетелях ни за что не признаюсь… – я приподнял ее лицо, нагнулся и коснулся губами ее губ. – Мой мир стал лучше, когда в нем появилась ты, Стиви.
– Мой тоже.
– Я хочу водить тебя в разные людные места. Я просто хочу быть с тобой.
Она прерывисто выдохнула и прошептала:
– Я хочу того же самого.
– Я не желаю и дальше скрывать свои чувства.
– И я тоже.
Я подхватил ее за талию и пересадил к себе на колени. Есть тысяча романтических способов проделать то, что я задумал, и у меня мелькнула мысль метнуться к себе за цветами и шоколадом, но мы сидели на диване почти голые, и мне подумалось, что это отличное начало, а цветы могут подождать.
– Я хочу сказать тебе кое-что важное.
– Давай, – она обняла меня за шею и переплела пальцы на затылке.
– Я тебя люблю.
Глаза у Стиви были мягкими и подозрительно блестящими.
– Я тоже тебя люблю, Шиппи.
– Вот ненавижу же это прозвище, но когда ты его произносишь, звучит совсем не так плохо.
– Это, наверное, потому, что я почти раздета и сижу, ощущая твою эрекцию.
– Наверное.
Стиви прильнула к моим губам, и следующие два часа мы доказывали друг дружке наши чувства, обходясь без слов. Ну, кроме самых непристойных.
– Только не говори, что ты перед каждой игрой так паришься!
Мы сидели в спа, где мной усиленно занимались. И спа, и утонченный уход за собой – не мое. Доверить кому-то делать мне прическу, маникюр и макияж – откровенное баловство… Но, может, я еще втянусь.
– Смотря какая игра. На плей-офф я хожу при полном параде, на обычные игры сезона – нет, – отозвалась Вайолет. Над ее рукой склонилась маникюрша, прикрепляя на ноготь страз и крохотную эмблему сборной Сиэтла. Я бы от такого маникюра полезла на стену, а Вайолет ничего, довольна. – Когда Алекс еще выходил на лед, я перед важными матчами даже подружку стразами выкладывала.
– Какую подружку?
Вайолет показала себе между ног.
– Разыгрываешь?!
Вайолет осталась серьезной. Оставалось предположить, что либо она мастерски держит покерфейс, либо действительно обклеивала стразами интимное место.
– А что такого? Если не очень усердствовать, камушки держатся около недели. Здесь это, кстати, тоже делают, если ты заинтересовалась.
Нет, она определенно не шутит.
– Пожалуй, я пока воздержусь.
Вайолет заулыбалась и понимающе кивнула.
– Разумно, раз сегодня твой каминг-аут. После игры твой новоявленный бойфренд на стразы и не взглянет. Прибереги инкрустацию на потом, когда он сможет по достоинству оценить твою выдумку.
Мне нравилась Вайолет, хотя после беседы с ней я каждый раз сидела красная, как свекла.
Проведя в спа часа три, мы поехали к Лейни собираться. На прошлой неделе я снова покрасила волосы, в цвет морской волны, становившийся ярче к концам. Сегодня первая игра, на которой я появлюсь в качестве девушки Бишопа (сказать, что он рад, было бы громадным преуменьшением).
Я переоделась в джинсы и анорак с фамилией и номером Бишопа на спине, решив не жертвовать комфортом только потому, что у меня укладка, макияж и ногти. Лейни надела хоккейную майку, где на спине красовалась надпись «Миссис Боумен», что я находила удивительно милым.
