— И с этим тоже нужно будет что-то делать. Как-то контролировать миграцию.
— Ага. У твоего отца прибавится работы. Возможно тебя он вызовит на помощь и нам не придётся больше колесить по этим городам.
— Надеюсь. — ответил я. Я любил быть дома. Но после заключения мира каждые пол года я посещаю все районы Голя и Моросса, так сказать, напоминаю о том, кто здесь главный.
Я люблю свою родину и не люблю эти заносчивые, наглые королевства, осмелившиеся посигнуть на нашу свободу.
— Ладно, встретимся через час. — встал Гор с кресла, направляясь к двери. — Позавтракаем и дальше в путь. Я тоже устал от этого кочевого образа жизни. Чертовы Голийцы и Мороссцы! — выругался он, удаляясь.
И я его не винил! Я тоже был зол на этот жадный народ. Если б ни они, жили бы мы также, не зная запаха крови и боли потерь. Но, возможно, и не узнали бы тогда, что среди этих народов житель Шатана тоже может встретить свою судьбу. Но успокоиться это не помогало, я ненавидел их за то количество боли, что они принесли моему народу.
Никогда не забуду тот день, когда с таких родных и надежных гор спустилась беда. Внезапность нападения разгромила все приграничные города. Захватчики не знали пощады, а мы… выхода. Но драконья кровь не осталась в стороне, взбурлив в каждом шатанце. Это был первый раз за последнее десятилетие, когда драконья сущность проявила себя в мужчинах. Но оборота так и не произошло. Мой дед был последним кого я видел обернувшимся. Видел драконом. На войне же мужчины просто стали сильнее, осторожнее, быстрее и это помогло нам. Мы перетянули результат войны на свою сторону. И только почувствовав это, захватчики запросили мира. Им ещё повезло. Если Шатан был таким, как прежде, у Голя и Моросса не было бы и шанса.
Наша расса когда-то была такой, какой описывают ее в сказках. Сильная, могучая, страшная. Каждый шатанец мог когда-то оборачиваться в дракона. Сейчас же всё, что осталось у нас от драконов это сила, цвет глаз, либо зелёные, либо желтые и зрачок более вытянутый. Да, сейчас также куда бы не пришёл шатанец, его видно издалека. Рост, разворот плеч, наши мужчины носят в себе хищника и это видно.
Но это всё. Дракон теперь утерян. Вернее, он спит, как говорят наши старцы. Спит в каждом шатанце. Мы лишились возможности оборота, возможности полёта и безграничной свободы. Мы долго не могли найти причину. Но вернувшись к летописям, старцы утверждают, что это последствия пренебрежения истинной парой. Изначально драконы появлялись у истинных пар. У тех, кто свыше предназначен друг для друга. Пару выбирал дракон, мужчина просто это в миг осознавал, видел, чувствовал, ощущал, что именно «она» — та самая. Это усиливало дракона, драконью кровь. И только у таких пар на свет появлялись драконы. Дети, способные в переходном возрасте к обороту.
Но найти свою истинную было не так легко, иногда на это уходила целая жизнь и со временем наши мужчины, как говорит мой отец, обленились. Перестали утруждать себя поисками одной единственной, брали в жены ту, что «здесь и сейчас», удобный, доступный, выгодный вариант. Нет, конечно, и такие браки образовались иногда по любви. Бывало, но не истинной любви. Династические браки ради выгоды случались всё чаще.
Дети у таких пар тоже были, но ни один ребёнок — выходец из этих семей не обернулся в дракона. А со временем, когда кровь дракона стала слабеть, дети появлялись у неистинных с большим трудом и очень редко.
Это стало нашим наказанием. За любой силой стоит любовь. Настоящая, данная свыше, единственная, раз и на всю жизнь. Истинная. Только она даёт силу и жизнь. Пренебрежение этим погубило наш народ.
И вот мы узнаем о двух парах, образованный между шатанцем и мороссийкой. Две истинные пары. Это как милость от Создателя. Как второй шанс. Как свет во тьме и утешение за наши потери в войне.
Сейчас эти пары направляются к моему отцу, правителю Шатана. Он должен лично убедиться в истинности этих пар. Хотя всё, как говорится, на лицо. И… что-то изменится. Я пока не решил для себя радует ли меня эта новость, эти грядущие изменения. Меня ждёт долгие размышляя и разговор с отцом.
— Нам пора! — оповестил я свое сопровождение. — Едем через главную площадь. — крикнул, седлая коня.
Наше длительное турне по городам Моросса подходило к концу и мне не терпелось закончить с этим.
Мы ехали через площадь, наполненную ярмарочными палатками. Еще было ранее утро, но народ уже толпился у прилавок с товаром. Неспешно двигаясь сквозь толпу, я почувствовал себя странно. Так, как никогда до этого момента. Ни разу за всю жизнь. Внутри меня словно загорелся огонь, я явно почувствовал жар внутри… Толчок. Будто бы сердце перезапустилось.
