Шкипер рассказывает отличную историю о своем прошлом рейсе на этом маршруте: внизу все изнывает от зноя; вулканы вверху охлаждают горячие головы снегом. Шкипер гостеприимен и щедр, почти каждый день приглашает нас выпить с ним аперитив, и мы уже с нетерпением ждем этой приятственной интермедии и чуть ли не полагаем ее своим неотъемлемым правом.
Шкипер рассказывает еще одну историю: он нашел дивный средиземноморский островок и решил отдохнуть там с женой; все было прекрасно, хороший дешевый отель, замечательная еда, чистый пляж, море и никаких других отдыхающих! Какая удача! Но первой же ночью стало понятно, в чем тут подвох: крысы. Тысячи крыс, всю ночь лезущих в окна и двери.
Примроуз говорит мне: «Я загорала на палубе, и шкипер пригласил меня выпить на нижнем мостике. (Ты спал на своей верхней койке, как лев в берлоге.) Он человек дружелюбный, одинокий, веселый, грубоватый, жизнелюбивый и по-мальчишески непосредственный. Я упомянула о беспорядках во Франции, а он в ответ только смеется и говорит:
«Я не слушаю новости. Если станет совсем уж плохо, сбегу в Мексику».
Мы говорили о кошках. Я сказала, что Пью мяукает по-французски, и ему было приятно. Кошки ходят в лоток с песком, и мы обсуждаем их чистоплотность: он просит меня присмотреться, как Пью и Гризетта сперва роют ямки, делают свои дела, а потом все закапывают поглубже; он словно гордый отец, наблюдающий, как его чадо играет на пианино. Подмечает каждую мелочь и ждет от меня восхищения и похвалы».
Однако:
Сведения о пассажирах, следующих транзитом или прибывающих в зону Панамского канала на территории Республики Панама. Informacion requerida de los
(Дальше идут оскорбления при содействии Карантинно-иммиграционной службы.)
Причина прибытия ______________________________
Сведения о болезнях и прививках __________________
Категория паспорта ______________________________
Особые отметки _________________________________
(Подпись) _______
История пребывания
Выехал в _______________________________________
Название судна ____________ Дата ________ (Подпись)
Вот так, потихонечку и исподволь, истинная свобода каждого путешественника теряется навсегда в его собственном мире.
Сапфировое море. Эх, стать бы летучей рыбой!
Черепаха сонно проплывает мимо, задевает о борт корабля, но – погружается в глубину… Надеюсь, она не ушиблась.
Киты плещутся за кормой, перед самым закатом.
Странно сидеть обновленным и в здравом уме в самом средоточии своей вчерашней агонии. Все-таки чудо свершилось.
Знаю, вы думаете, это написал Теннисон, но нет, это я.
Муки Мартина Трамбо сродни мучениям от непрестанно повторяющихся переживаний.
И непрестанная тревога заставляет его скитаться из края в край.
Никарагуанские закаты цвета недозрелых бананов и говяжьего бифштекса.
Харон в одиночестве смотрит в бинокль на запад. Гм…
Впереди – четыре шторма. Грозовые тучи, белоснежные сверху, становятся книзу все более темными, более плотными, и нависающий над горизонтом облачный фронт сгущается в черноту, резко обрываясь абсолютно прямой, четкой горизонталью над черным же морем. Между ними карандашной штриховкой – вертикальные линии дождя. С той стороны дует ветер, и ветер крепчает.
Я уже говорил, что на палубе полубака установили новый брашпиль, черный, промасленный и похожий на гигантскую вставную челюсть?
Маленький альбатрос восседает на мачте, чистит перья.
Слон маячит на горизонте.
Венера плывет в сиреневом облаке.
Машины поют «Марсельезу».
Венера в короне из света, будто луна…
Машины поют «Пляску Керри».
Примроуз… Примроуз…
