— Послушайте теперь грустную историю, — сказал Сергей. — Жил на свете хороший человек. Звали его Иваном, и работал он в одном отдаленном колхозе трактористом. Нужно — пашет поле днем и ночью. Сломался трактор — не ждет, когда приедут слесари, сам ремонтирует. Все в деревне уважали Ивана. Была у него одна страсть: вырезал из березового капа разные художественные поделки. И дарил их одной синеглазой девушке. Только ей нравился совсем не он, а гармонист из соседней деревни. Когда синеглазая вышла за гармониста замуж, Иван пришел на свадьбу и подарил ей великолепную вазу, которую он вырезал два месяца... Весной в полынью провалились две школьницы, они напрямик через озеро возвращались домой после уроков. Услышав крик, Иван — он поблизости работал на тракторе — бросился в ледяную воду и вытолкнул на лед обеих девочек, а вот самому выбраться из полыньи не хватило сил. ..
Сергей помолчал и угрюмо закончил:
— Я написал очерк, и он провалялся в редакции два месяца, пока я был в больнице...
— Я тут ни при чем, — сказал Михаил Султанов.— Несколько раз ставил в воскресный номер, а Лобанов снимал.
— Он и очерк Блохина зарезал, — заметил Рыбаков.
— Как остался за редактора, каждый критический материал сквозь лупу читает, — сказал Султанов.
— У Голобобова и Дадонова не было такой привычки,— прибавил Павел Ефимович.
— Типичный чеховский Беликов, — сказал Султанов. — Как бы чего не вышло! Мне вот так осточертело с ним работать!
— Это ведь не критическая статья, а очерк, — сказал Сергей.
— Пуганая ворона и куста боится, — заметил Рыбаков. — И потом, он на тебя еще с тех пор зуб имеет.
Это Сергей знал. И это ему наконец надоело... Он поднялся, собрал со стола бумаги, гранки, сложил в папку, аккуратно завязал белые тесемки. И лицо у него было такое, что все примолкли, с любопытством наблюдая за ним.
— К Лобанову? — поинтересовался Рыбаков. — Пустое дело. Он ничего без редактора не решит.
— Зато я решил, — мрачно сказал Сергей.
В этот момент в окно влетела оса и, зловеще жужжа, облетела комнату. Рыбаков ладонью прикрыл свое длинное лицо, Султанов замахал руками. Но оса никого не тронула. Покружившись, она спокойно вылетела, блеснув в солнечном столбике полосатым брюшком и прозрачными крыльями.
— Не горячись, — сказал Володя Сергеев. —Подожди редактора. Через неделю вернется.
— Поздно! — сказал Сергей, швырнул в мусорную корзину папку и вышел из кабинета.
Когда за ним захлопнулась дверь, Рыбаков покачал головой:
— Я бы на его месте не стал связываться с Лобановым. Этот ничего не забывает.
— Послал нам бог заместителя редактора,— вздохнул Володя. — А мы тоже хороши: Лобанов режет материалы Волкова один за другим — и никто ни слова.
— Дело в том, что Лобанова ничем не прошибешь, — сказал Султанов. — Он ортодокс и всегда прав. Почему фельетоны не напечатал? Потому что у него возникли сомнения в правильности фактов. А проверить было некому. Автор лежал в больнице. То же самое и с очерком. Ему показалось, что одна фамилия переврана, а за Сергеем и раньше такое водилось, что греха таить, фамилии он, случалось, путал... Вот и попробуй поговори с ним. Человек стоит на страже интересов газеты.
— Свою трусость громкими фразами прикрывает,— заметил Рыбаков.
— Я с ним не один раз схлестывался, — сказал Султанов.— А что толку? Он все равно на своем настоит.
— Равнодушные мы люди, — сказал Володя Сергеев. — Надо было сообща взять Лобанова в оборот... У Сергея сейчас бедственное положение: ни копейки за душой. Пришел в бухгалтерию, а в платежной ведомости и фамилия его не значится.
— В завтрашний номер мой черед передовую писать — пусть он напишет, — великодушно заявил Миша Султанов.
— Несколько раз на планерках я говорил Лобанову, что недопустимо так долго мариновать материалы Волкова,— сказал расстроенный Володя Сергеев. — Он обещал поставить, а потом эти события за рубежом.. . Встреча руководителей на высшем уровне... Групповой полет по орбите. . . Материалы, отклики! Да, а сессия Верховного Совета СССР? Неделями шли официальные материалы. ..
— Убийство Кеннеди... — напомнил Рыбаков.
— И все равно можно было найти место, — сказал Сергеев. — Лобанов не хотел ставить. Вот главная причина. А мы не требовали, не возмущались. ..
В комнату влетела Машенька. В одной руке пачка гранок, в другой газетная полоса.
— Сергей... — взволнованно начала она и запнулась. — Волков душит Лобанова!
Мужчины переглянулись. Володя Сергеев медленно стал подниматься из-за стола. Глаза его за стеклами очков растерянно моргали.
— С чего ты взяла? — уставился на Машеньку Султанов.
— Я хотела войти, полосу отдать на подпись... Смотрю, Сергей держит его за воротник, а у Лобанова глаза выпучены, и весь красный. ..
— Но ведь это...
— Сергей воротничок ему поправил, а ты невесть что вообразила, — невозмутимо прибавил Султанов. — С какой стати Волков будет его душить? Нашего дорогого замредактора!
— Мы все готовы задушить его... в братских объятиях, — грубовато сострил Рыбаков и первым рассмеялся.
