В одиннадцать утра началась редакционная летучка. Обзор номеров за неделю сделал Михаил Султанов. Как всегда, похвалил очерк Григория Бондарева, отметил два материала сельхозотдела, статью о новостройке Новикова, поругал отдел пропаганды за сухую, неинтересную подборку на второй полосе, потом развернул номер с четырехколонняком об открытии колхозной ГРЭС. Пристально посмотрел своими серыми глазами на сидевшую у окна Лилю Земельскую, улыбнулся. Султанов очень высоко оценил зарисовку, даже один раз назвал ее очерком, отметил живой, образной язык, тонкое понимание природы, прочитал вслух кусок, где описывается закат солнца. В самом конце небрежно похвалил фотографии, которые, как он выразился, хорошо дополняли этот нестандартный красочный рассказ об открытии колхозной ГРЭС.
Лиля сидела все в той же позе и была невозмутима, как будто все это к ней и не относилось. В общем-то, так оно и есть: Лилино участие в этом материале ограничилось одной лишь подписью, но и Сергей почему-то не относил лестные похвалы в свой адрес. Как только он там, в библиотеке, поставил точку, материал перестал для него существовать, будто это и не он его написал.
А зарисовку отметили все. Даже скупой на похвалы ответственный секретарь дядя Костя выдавил из себя несколько поощрительных слов. Он сказал, что зарисовка написана опытной рукой и ее почти не пришлось править.
И тут Сергей наконец понял, почему у него такое странное ощущение: он бы никогда не написал этот материал, если бы не встретил Лилю. Ведь до этой поездки ему ни разу и в голову не приходило такое. Присутствие девушки рядом, огромное желание помочь ей разбудили дремавшее в нем вдохновение. Это было действительно вдохновение, творческий порыв. И вот сейчас предложи ему снова все написать, он не уверен, что у него получилось бы...
Рассеянно слушая заключительное слово редактора, Сергей наткнулся взглядом на Валю Молчанову. Неестественно выпрямившись, чуть подавшись вперед, она сидела на диване рядом с завпромотделом Виталием Новиковым и пристально смотрела на Лилю Земельскую. В небольших голубых глазах Молчановой самые различные чувства: и недоверие, и с трудом скрываемая зависть, и враждебность. Два года работает Валя в редакции, и никогда еще ей не говорили таких лестных слов. Плохие слова говорили часто.
Сидевший рядом Володя Сергеев нагнулся к Волкову и негромко сказал:
— Редкий случай: красота и талантливость! Я считал, что смазливая женщина способна лишь на флирт. Кстати, перо у нее совсем не женское, чувствуется уверенная мужская рука.
Володя Сергеев был способный журналист. До этого он работал секретарем районной газеты. Успел заочно закончить филологический факультет пединститута. Два месяца назад его пригласили литсотрудником в сельхозотдел областной газеты.
Сергею нравился Володя. Они два раза вместе ездили в командировки. Высоченный, грузный, с большой круглой головой, на которой пышной шапкой кудрявились буйные русые волосы, он всегда пребывал в хорошем настроении.
— Не пробовал в командировке к ней подкатиться? — гудел над ухом Володя, — Наверное, от ворот поворот?
— Я бы не сказал, — улыбнулся Сергей. — Кстати, тебя хотели послать с ней в командировку.
— Такие девушки не в моем вкусе, — ответил Володя. — Глаза как два глубоких омута, завертит, закружит и утащит на дно.
— Глаза у нее красивые, —возразил Сергей.— А завертит-закружит— это разве плохо?
— Сергей, чует мое сердце — ты пропал! — засмеялся Володя.
После летучки Сергей забежал в бухгалтерию и под расписку взял в счет гонорара пятьсот рублей. Главбух подписала заявление, недовольно проворчав:
— Три дня до зарплаты, мог и потерпеть.
— Три дня — это вечность! —улыбнулся Сергей и вышел из комнаты.
Через несколько минут его мотоцикл остановился на улице Ленина у магазина «Рубин».
— Я не очень-то разбираюсь в дамских штучках-дрючках, — сказал Сергей, заходя с Лилей в магазин.— Выбери сама себе подарок.
Лиля улыбнулась и склонилась над витриной. Выбор здесь был, конечно, не такой, как в Москве, но кое-что из драгоценностей привлекло ее внимание.
Она выбрала скромное ожерелье из янтаря и браслет. Подошла к овальному зеркалу, примерила. Повернулась к Сергею:
— Нравится?
— Главное, чтобы тебе нравилось,— улыбнулся Сергей. Признаться, он слабо разбирался в женских украшениях, но было приятно видеть оживленное Лилино лицо, блестящие глаза, улыбку.
— Заверните, — небрежно сказал Сергей, лихорадочно подсчитывая в уме свою наличность.
Продавщица выписала чек на семьсот сорок рублей, и Сергей направился к кассе. Как только он повернулся к Лиле спиной, лицо его стало озабоченным. И предчувствие не обмануло его: у кассы выяснилось, что не хватает пятидесяти рублей. Оглянувшись, — Лиля все еще стояла у зеркала, — снял с руки часы и протянул кассирше.
— Через полчаса привезу остальные... — Он умоляюще смотрел на нее. — Понимаете, подарок невесте...
И кассирша поняла. Грохотнул кассовый аппарат, девушка что-то написала на счете и протянула его Сергею.
— Мы закрываемся в восемь, — сказала она. — Можете не торопиться.
