Прямой взгляд призрака заставил его задрожать.
Чу Шучжи положил крепкую ладонь ему на плечо, а Линь Цзин в бешенстве ударил руками по столу:
— Куда пялишься, говори давай!
— Ван Сянъян. Шестьдесят два года. Умер в прошлом году, двадцать девятого декабря по лунному календарю. В автомобильной аварии.
Го Чанчэн покосился на Чу Шучжи, и тот кивнул, призывая его продолжить, а сам украдкой заглянул в эту его шпаргалку. Там было мелким почерком накарябано: «(вставить имя), если причиной вашей смерти было (вставить причину смерти), то почему вы причиняете вред невинным людям?»
— Ван Сянъян, — запинаясь, произнёс Го Чанчэн, — если причиной вашей смерти было двадцать девятое декабря… То есть, авария, то почему вы причиняете вред невинным?
Не желая ржать в такой ответственный момент, Чу Шучжи обернулся к Чжао Юньланю.
— Шеф Чжао, одолжи сигарету.
Таким образом можно было хоть немного спрятать неподобающую ухмылку.
— Невинным? — Ван Сянъян оскалил зубы в жуткой улыбке и склонился вперёд, как настоящий сумасшедший. — Кто из них невинен, а, малыш? Что насчёт тебя самого?
К ответу вопросом на вопрос Го Чанчэна никто не готовил, и он ожидаемо растерялся и уставился себе под ноги.
Чу Шучжи и Линь Цзин оба делали вид, что их здесь нет, предательски оставив Го Чанчэна разбираться самому.
— Вы можете рассказать об обстоятельствах вашей смерти? — произнёс ровный голос профессора Шэня.
Ван Сянъян повернулся к нему с пустым лицом.
— Люди, которых вы прокляли, имеют отношение к вашей смерти? — продолжил Шэнь Вэй. — К апельсинам, которые вы продавали?
— Раньше я зарабатывал на жизнь продажей фруктов, — тихо ответил ему Ван Сянъян. — Жил на окраине города Дракона. Каждый день привозил в город свою тележку и продавал фрукты, а все вырученные деньги уходили в семью. У жены была уремия, работать она не могла. Сыну было почти тридцать, но жену он так и не нашёл, а у нас попросту не было денег, чтобы позволить ему съехать. Я вам так скажу… Больше всего мне нравились несколько дней до и после нового года. В это время большинство уличных торговцев уже не выходят на работу, а в магазинах полно людей. Многие покупали у меня фрукты, заметив по дороге мою тележку, и я мог заработать немного больше, чем обычно. — Под взглядом Шэнь Вэя призрак успокоился, но жуткая улыбка всё ещё играла на его губах. — Двадцать девятое декабря… Какой же прекрасный день.
Го Чанчэн, наконец, отыскал что-то полезное у себя на ладони.
— Вы ненавидите людей из-за проблем в семье? — пискнул он, воспользовавшись шансом.
— Ненавижу людей? — Ван Сянъян покачал головой. — Вовсе нет. Тех, с кем у меня счёты, я знаю по именам. Добраться до них было делом времени. А покончив с ними, я бы покинул этот мир. Хотите допрашивать меня дальше — пожалуйста. Хотите бросить меня в пучину ада — бросайте. Но я должен был убедиться, что эти люди будут гнить вместе со мной. Глаз за глаз. Зуб за зуб.
Его тон был совершенно спокойным, но злоба словно наполнила допросную до краёв.
В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошла Ван Чжэн со своим вечным хвостом в виде Сан Цзаня. Передав фрукты Чжао Юньланю, она задержала взгляд на Шэнь Вэе, но ничего не сказала, только напомнила Чу Шучжи:
— Не забудь избавиться от талисманов снаружи. Не усложняй жизнь уборщикам.
Стоило двум призрачным сотрудникам уйти, и Шэнь Вэй продолжил допрос:
— Кто эти люди?
— Те, что оказались в больнице, и другие… Водитель, на самом деле, был невиновен, — сказал Ван Сянъян, словно был этому делу случайным свидетелем. — Двадцать девятого декабря разрешено поджигать фейерверки. Двое подростков тогда веселились неподалёку… Богатенькие детишки, одна их куртка наверняка стоила несколько тысяч. Принялись повсюду разбрасывать петарды, а родители и не думали вмешиваться. Парочка петард угодила под мою тележку, и я их отругал: не следовало мне тогда лезть, но к тому времени я успел много часов простоять на холоде и не уследил за своим языком. Детишки в ответ принялись насмехаться надо мной, а один забежал мне за спину и перевернул тележку. Апельсины, яблоки, все мои фрукты оказались на земле.
Он смотрел на тарелку с фруктами остановившимся взглядом и невольно облизывал губы: ему не довелось поесть собственных фруктов при жизни, а призраки и вовсе ничего не едят.
— В этой тележке были все наши деньги. Я бросился подбирать фрукты, но всё было напрасно. Вокруг было полно людей, я просил, умолял их помочь, но никто не согласился, а один человек просто подобрал апельсин и начал поедать его. «А чего ты ожидал», — сказал он, — «они же теперь все грязные, их никто не купит, зачем возиться?» А потом он забрал ещё пару яблок и ушёл.
Помолчав, Ван Сянъян улыбнулся, словно этот рассказ принёс ему мир.
