— Госпожа Инчун, лорд Хранитель уже здесь. Прошу вас выйти и встретить его.
Стоило прозвучать этим словам, как длинная ветвь зимнего жасмина вдруг ожила и в одно мгновение оплела перила места, укрыв камень толстым цветочным ковром. Даже на мостовой расцвели бесчисленные маленький бутоны, а затем перед гостями предстала девушка. Её ноги, неотделимые от цветочного ковра, утопали в зелени.
На вид ей было всего лишь пятнадцать лет: с двумя пучками и большими узкими глазами она выглядела совсем юной девочкой.
Поочерёдно оглядев своих гостей, она поспешно отвела взгляд от Шэнь Вэя, словно тот чем-то её напугал, и хихикнула, уставившись на Чжао Юньланя.
— Дядюшка-кот правильно говорил, что лорд Хранитель весьма красив. Зачем ты прячешь своё лицо за тёмными очками?
Юньлань небрежно снял очки и повесил за дужку, зацепив их за воротник.
— Давлю на жалость. Такие девчушки, как ты, могут захотеть подарить мне побольше мёда, узнав, что я слеп.
Инчун засмеялась и повнимательнее присмотрелась к его глазам, а потом вдруг нахмурилась.
— Что не так с этими воронами? — спросила она Четвёртого Дядю. — Почему они без причины нападают на людей?
Четвёртый Дядя погладил её по голове, но ничего не сказал: только низко опустил глаза.
Инчун оглянулась по сторонам.
— Клан ворон в этом году решил никого не присылать?
— На других ночных фестивалях их тоже никто не видел, — сказал Четвёртый Дядя. — Не думай об этом. Лучше сосредоточься на деле: тебе нужно вырастить прекрасные цветы к приходу весны.
Инчун пробормотала что-то себе под нос, явно недовольная таким итогом, а затем вытащила маленькую бутылочку и вложила её в руку Чжао Юньланю.
— Глава просил передать это тебе. А ещё просил сказать, что если тебе, лорд Хранитель, потребуется что-то ещё, клан цветов с радостью последует за тобой.
— Последует за мной? — изумлённо протянул Юньлань. — Нет-нет, глава слишком…
Его голос немедленно утонул в ниоткуда поднявшемся грохоте и звоне медного гонга.
Все вокруг мгновенно утихли, а на мостовую повыносили множество каменных столов.
— Ужин начинается, — сказала Инчун, — мне скоро выступать. Уважаемый Хранитель, на этом прошу меня простить. Береги себя!
— Постой…
Но прежде, чем Юньлань успел возразить, Инчун снова обратилась цветущей лозой и живо оплела все столы на каменном мосту. Каждый камешек оказался плотно покрыт цветочным ковром, и весь мост практически засиял этим блистательным изобилием.
Чжао Юньлань так и остался стоять, накрыв ладонью карман. Там, в укромном мешочке, лежала настоящая ценность: маленькая нефритовая чаша, украшенная резными лунными цветами. Тонкость работы неизвестного мастера попросту завораживала. По словам Да Цина, эта вещь принадлежала ещё прошлому Хранителю… А значит, ему самому в прошлой жизни — или в прошлой жизни его прошлой жизни, уходя кто знает как далеко в древние времена. Предполагалось, что в эту чашу можно собрать лунный свет; для клана цветов и их обрядов этот предмет был бы воистину бесценен.
Чжао Юньлань собирался обменять чашу на своё лекарство, и он никак не ожидал, что мёд Тысячи Цветов ему отдадут просто так — словно подношение божеству.
Поведение клана цветов, столь отличное от клана ворон, заставило Юньланя глубоко задуматься об этой разнице и её возможных последствиях. Погружённый в себя, он развернулся, собираясь найти Шэнь Вэя, и запнулся об угол каменного стола.
Шэнь Вэй мгновенно поддержал его и обнял, закрывая от любопытных взглядов.
— Мы получили то, за чем пришли, — сказал он Четвёртому Дяде, — а значит, нам следует покинуть это собрание. Посторонним нечего делать на ярмарке волшебных кланов. Мы ни в коем случае не хотим никому помешать.
Четвёртый Дядя смерил внимательным взглядом его властную хватку на поясе Юньланя и вежливо склонил голову:
— Места для вас уже подготовлены: сегодня вы наши почётные гости. Вы же не будете возражать против того, чтобы выпить с нами? — Шэнь Вэй нахмурился. — Следующий год — это год нашего клана… Год Змеи. А сегодня я буду ведущим нашего праздника. Прошу меня извинить.
Прежде, чем Шэнь Вэй успел отказаться, Четвёртый Дядя забрался на небольшую платформу, волоча за собой длинный змеиный хвост и практически подметая землю рукавами. Снова зазвучала музыка: тот же жутковатый дуэт исполнял теперь давно забытые мелодии древних ритуалов.
Где-то вдалеке звонкий женский голос пропел:
— Живущие на земле и на небесах, рождённые на горе Бучжоу…
Все собравшиеся затихли. Четвёртый Дядя оправил рукава, опустил взгляд и глубоко поклонился.
— Старое исчезает, а новое — близится. Наступает конец года, и все мы кланяемся трём святым. Первым — первобытному божеству гор и нашим великим предкам…
Все до единого гости поднялись на ноги и поклонились в сторону северо-запада.
Женский голос продолжал петь, растягивая слоги:
— Первобытные земли, пики среди облаков, столпы в небесах… Сын бога пламени, король всех морей, благословенный драконами… Звёзды, развернувшие время вспять…
Чжао Юньлань изумлённо вскинул брови и прошептал Шэнь Вэю:
— О ком она поёт? О боге воды Гун-гуне [2]?
