— Добрый… А, где? — тут же сориентировалась Чжу Хун, взяв трубку.
Заметив, что остальные уже собрались уходить, она жестом попросила всех задержаться и вытащила стикер из стопки цветных листов.
— Да, записываю… Больница на улице Желтого Камня. Хорошо, я передам… И да, ты нужен Ван Чжэн в офисе — накопились документы на подпись.
Очевидно, звонил шеф Чжао.
— Вот так всегда, — недовольно скривилась Чжу Хун, повесив трубку, — днём у нас вечно тухляк, а ночью — переработки. Пять минут до конца смены, а наш дорогой шеф нашёл для нас срочное дело!
Заслышав эти слова, Линь Цзин со скоростью света выскользнул за дверь и растворился в ночи.
Чжу Хун прилепила стикер с адресом на стену.
— На улице зима, — пожаловалась она, кутаясь в шарф, — а я девушка и просто ненавижу холод…
— А мне так и не купили шубку, — охотно присоединился к ней Да Цин.
Все взгляды устремились на Чу Шучжи, а тот угрюмо окинул взглядом своих коллег и все свои мысли относительно шефа Чжао и его идей уместил в одно короткое и ёмкое:
— Вот ублюдок.
А через десять минут они с Го Чанчэном уже подъезжали к больнице на улице Жёлтого Камня.
Примечание к части *Пиньинь (кит. ??, pinyin; более официально: ????, Hanyu pinyin, Ханьюй пиньинь, то есть «Запись звуков китайского языка») — система романизации для путунхуа. В Китайской Народной Республике (КНР) пиньинь имеет официальный статус.
Глава 47.
Пусть Чу Шучжи и не горел желанием общаться с Го Чанчэном, но в тех редких случаях, когда это всё же происходило, Чу Шучжи неизменно умудрялся чем-нибудь поразить Чанчэна, оставив неизгладимое впечатление на его юном маленьком сердечке.
Шеф в этом деле тоже не отставал, но был гораздо дружелюбнее и со своими шуточками и розыгрышами даже становился похожим на человека. Чанчэну он был словно отец или старший брат: могущественный и недостижимый. Ничего мистического в нём не наблюдалось.
А Чу Шучжи… Вот кто действительно был мудрецом, свалившимся из другого мира.
Го Чанчэн со всей охотой следовал найденной в интернете инструкции под названием «как вести себя на работе, если ты новичок». Носил с собой маленький блокнотик и хвостом следовал за Чу Шучжи: в разговоры не лез и под ногами не мешался, но всё аккуратно записывал и держал нос по ветру.
В дверях больницы их встретил молодой полицейский, проверил документы и проводил их в нужное крыло. Звали его малыш Ван, и по пути он успел поведать:
— Наш шеф уже внутри, он связался с господином Чжао по телефону. Дело серьёзное. Семья жертвы сообщила в полицию о том, что кто-то продал им отравленную еду. Жертву привезли сюда, но врачи пока что не могут определить, что это был за яд.
— Чем его отравили? — спросил Чу Шучжи.
— Фруктами, — сказал малыш Ван. — Пострадавший поздно возвращался с работы вчера вечером, и по словам его семьи, купил вместо обеда апельсин у уличного торговца. А съев его, немедленно отключился, и его примчали в больницу. Я конечно слышал об отравленной воде и вредных химикатах, но чтобы фрукты…
Стоило ему открыть дверь в палату, и их оглушил жуткий вопль. Го Чанчэн дёрнулся от ужаса и одним глазом заглянул в палату из-за спины Чу Шучжи.
Мужчина лет сорока извивался на постели, и его пытались удержать сразу несколько человек в халатах. Ещё в палате громко плакала женщина: видимо, родственница пациента.
Вцепившись в руку одного из врачей, мужчина кричал, давясь слезами:
— Мои ноги! Мои ноги сломаны! Мои ноги…
От воплей и слёз вены на его шее посинели и вздулись.
— Помогите же мне, мои ноги!.. Так больно, больно, кто-нибудь, помогите!
— Ноги? — тихо спросил Чу Шучжи у малыша Вана. — Разве у него не пищевое отравление? А с ногами тогда что?
— Ничего, — пожал плечами тот, — ни синяка, ни царапины. Рентген тоже не показал ничего странного. Поэтому мы все тут в недоумении.
Чу Шучжи подошёл и тронул за плечо медсестру, предлагая ей отойти, и склонился над пациентом. Приподнял мужчине веки, осмотрел зрачки и уши, бормоча что-то себе под нос, а затем резко двинул рукой, словно схватил что-то, стиснул пальцы в кулак и прижал его к солнечному сплетению пострадавшего.
И тот сразу перестал дёргаться.
— Всё ещё болит? — уточнил Чу Шучжи, не убирая руки.
Мужчина, переведя дух, благодарно взглянул на него и покачал головой.
Врачи и персонал молча пялились на Чу Шучжи, словно тот был злым волшебником.
А Чу Шучжи без колебаний убрал руку и, не обращая внимания на возобновившиеся вопли, сказал Го Чанчэну:
— Пошли, здесь нам больше нечего делать. Нужно писать отчёт.
Го Чанчэн не нашёлся с ответом.
И это всё?.. Что вообще произошло?
***
Факультатив, который вёл Шэнь Вэй, проходил поздними вечерами. Дождавшись, пока последние студенты покинут аудиторию, он собрал вещи и вернулся в свою квартиру. А по пути только и делал, что посматривал на экран телефона… Словно боялся куда-то опоздать.
Его телефон годился на три задачи: звонки, сообщения и отображение времени. Там ещё были игры, но Шэнь Вэй их никогда не открывал.
