– Судьбы цивилизации. Мы предлагаем людям вот какую помощь… – Галина изящно отпила и поморщилась. – Крепленое, но жиденькое. Будем рассуждать так: род людской вымрет под Новый год, неважно от чего. Они здесь все по-своему предсказывают. Нам важен факт, по факту, извините, полный абзац, то есть, извините, бардак. Ну, то есть – мор. А ведь если все вымрут, то большинство прямиком направится в ад, где будет терпеть страшные муки в гиене огненной. Верно?
– Допустим. И что же вы предлагаете? Отпущение грехов и место в раю по сходным ценам? – Француз обследовал опытным взглядом предоставленное его вниманию декольте, где в складках узорчатого шифона таились весомые прелести.
– Чего продавать!? Мы это не можем. А что не можем, за то не беремся. Мы мыслим реалистически и действуем практически – заранее, то есть превентивно, делаем анестезию посредством гипноза тех частей, которые подвергнуться преимущественно соприкосновению с адским пламенем. – Карие глаза Галины интимно заглянули в обескураженное (чем?)лицо Шарля. – Вы меня поняли?
– Признаюсь, озадачен.
– Ах, непонятливый какой! Ой, а по-русски вы чего так чисто говорите, прямо как наш.
– Видите ли, я полиглот. – Я так и решила, что эмигрант. Только наши люди по-настоящему могут бабки делать. Работать мы умеем и любим. Вот вам пример.
Галина прытко вскочила с тюфяков, выхватила их шандала зеленую свечу и продемонстрировала присутствующим.
– Горит хорошо. Видели, дамы? Кто хочет попробовать? Даже детям известно, что грешников поджаривают на сковороде со стороны мягкого места, поскольку зад в этом случае – самое удобная и чувствительная часть. Ну, смелее, женщины, не робейте, испытайте свои возможности, инопланетяне вам помогут! – Галина явно перебрала спиртного в этот вечер, что стало неприятно заметно. Кроме того, никто не понял ни единого слова. Присутствующие одухотворенные особы в изумлении смотрели на цирковые манипуляции русской с горящей свечой.
– А ну подержи, товарищ. – Россиянка вложила свечу в руку Шарля и, развернувшись к нему задом, задрала подол! В среде ясновидящих пронесся ропот, скрипя и звеня креслом, демонстративно ринулась прочь Патриция Сри.
– Жги, Шарлик, не бойся! – Гражданка Прежнева приспустила черные кружевные трусики, обнажив яблочно румяную ягодицу и захихикала в экстазе: – Жги, парень, крепче! Шарль нерешительно поднес колеблющийся язычок свечи к выпяченному заду, пламя вспыхнуло ярче, коснувшись атласной кожи. Галина застонала, вертя задом.
– Вот это секс! – Воскликнула Голди. – Экстра-класс! Я её недооценила…
– Полная анастезия! – Завопила Галина голосом акробата, выполнившего смертельный трюк. Я ничего не чувствую!!!
– А я чувствую все! – Воскликнул де Боннар в хмельном упоении: на русском заду пламя не оставляло никаких следов.
Океан играл черной ночной волной, переливался дегтярным глянцем, нашептывал сумасбродные обещания. Побережье, делая изгиб, образовывало бухту, на левой стороне которой мерцал, спускаясь с холмов город Ангелов. От него разбегалась в обе стороны живая лента шоссе в рубиновом мерцании и туманном свечении фар автомобильного потока – мощный ствол, обросший гроздьями огней прячущихся в зарослях вилл самых фишенебельных районов голливудского рая.
Широкий пляж, покрытый песком и мелкой галькой, принадлежал вилле "Приятная встреча", арендованной на апрель придирчивым французом Шарлем де Боннаром для проживания с друзьями. Странная компания, если взглянуть со стороны. Но, как известно, позволять себе странности в состоянии лишь очень богатые или вовсе неимущие люди. Де Боннар с полной очевидностью относился к первым и мог рассчитывать на то, что хозяин виллы и её соседи сочтут его экстравагантности милыми капризами, а необычных компаньонов вполне заурядными любителями спокойного отдыха.
"Приятная встреча" находилась в тихом уголке между излучиной впадавшей в океан мелкой речки и обширной территорией стадиона, обсаженного вокруг парковой зеленью. Это привлекало обычно тех, кто ощущал потребность в спорте или хотел остаться в стороне от общественного внимания.
Пронизанный лунным светом парк дремал, испуская ароматы ночных цветов и стрекот цикад, волна шелестела и ласкалась, облизывая маслянистый песок, трое обитателей виллы сидели у воды, устремив напряженные взгляды к играющей лунным серебром дорожке. Двое прямо на камнях, отбрасывая разновеликие тени, третий поотдаль в мягком шезлонге. Одна из отдыхающих особ, а именно та, что устроилась с комфортом и была одета в бирюзовое кружевное неглиже, взглянув на часики со светящимся циферблатом, сообщила искусственным дамским голосом, каким говорят в водевилях сизощекие комики, вырядившиеся в женское платье:
– Молчим уже семьдесят три минуты. Абсолютный рекорд для открытого помещения. Фи, какие вы скучные, мальчики!
