То, что началось как шутка — соблазнить тренера Уайлдера — в скором времени превратилось в гол, который она должна была забить. Когда на горизонте отбор в сборную по футболу на Олимпийские игры, Лиам Уайлдер — последнее, что нужно девятнадцатилетней Кинсли Брайант. Он — профессиональный футболист, любимый плохиш Америки, и обладает всеми качествами, перед которыми женщины просто не могут устоять: • Лицо, из-за которого девушки обливаются слезами — есть • Пресс, которым можно крошить пармезан (дорогостоящий сорт) — есть. • Достаточно самоуверенности, чтобы изменить гравитационное поле Земли — дважды есть. Не говоря уже о том, что Лиам определенно «запретная зона». Строго запрещен. Ее тренеры разъяснили это очень четко (т.е. «Будешь замечена с тренером Уайлдером где угодно, кроме поля, и вылетишь из команды быстрее, чем сможешь пересчитать его татуировки). Но от всего этого он еще более притягателен… Более того, Кинсли уже пересчитала те, что можно было увидеть, и она не оставит это дело незавершенным. Кинсли пытается играть в эту игру по-своему, когда они заходят на запретную территорию, но Лиам полон решимости преподать ей совершенно новое определение для термина «командообразование». Переведено для группы.
Изменил однажды — позор ему. Изменил дважды... что, мать вашу, происходит? Как же я умудрилась застать двух своих последних парней за изменой? Нет, не друг с другом. Хотя, это было бы куда более поэтично или, в крайнем случае, они могли бы позвать меня присоединиться к ним.
Действительность была намного хуже.
— Ну, ничего себе. Как я удачно зашла, — резко бросила я, когда стояла в дверном
проеме спальни Джоша.
Джош и безымянная шлюшка закричали и отпрыгнули друг от друга на его кровати,
сбрасывая темно-синее покрывало на пол. Его карие глаза встретились с моими, и на одну
короткую секунду я огорчилась из-за потери его теплого взгляда, но потом я осмотрела всю печальную сцену, развернувшуюся передо мной.
Мой парень, с которым я встречалась четыре месяца, изменял мне. Нет, зачеркните это.
Мой друг, с которым я дружу четыре года, который стал моим парнем четыре месяца назад, изменял мне.
— Не надо. Пожалуйста, не останавливайтесь из-за меня. Я всего лишь его девушка, — прошипела я шлюшке, пытаясь усмирить свой гнев. Я была известна своей вспыльчивостью, так что едва сдерживалась, чтобы сохранить лицо.
Темно-каштановые волосы Джоша были взъерошены руками шлюшки. В его резких
чертах лица читалось сожаление, но они по-прежнему были привлекательными. Я едва
взглянула в сторону девчонки. Платиновые волосы — единственное, что я заметила.
Вероятно, потому, что они были настолько яркими, что обжигали роговицу глаз.
Сначала она крадет моего парня, потом слепит. Просто отлично.
Неужели я настолько ужасно оцениваю характер, что не могу распознать хороших парней среди плохих? Нет, это просто так сложилось, что мне попадаются такие парни, которые не могут удержать шлюх подальше от своих штанов. Ну, знаете тот самый тип: молодые и безумно красивые.
— Кинсли! Это не то...
— ...на что это похоже, — закончила я за него. — Ух, ты, Джош. Знаешь, Трей сказал то же самое, но у него не было на лице таких страданий, как у тебя сейчас. Серьезно, продолжай в том же духе, — начала аплодировать я, пригвоздив его взглядом. Мои хлопки отразились эхом в комнате, и я поняла, что пора уходить.
Тут были другой парень и другая девчонка, но из-за них возникало то же самое ощущение скручивания в желудке, будто я рухну прямо на этом месте. Я развернулась и показала им неприличный жест средним пальцем, прежде чем вернуться в гостиную, чтобы забрать сумочку.
Я услышала шорох шагов и смущенное бормотание за спиной, но не обернулась.
— Джош, куда ты собрался? Пусть она идет, мы еще не закончили, — о боже, она еще не получила оргазм.
Возможно, мой выбор момента был не так уж плох.
— Кинсли! Подожди! — прокричал Джош позади меня. Он думает, что мы в мыльной опере?
— Джош, все кончено. Можешь не суетиться, — сказала я, закидывая сумку на плечо.
Его рука потянулась, чтобы схватить мою, и я усиленно боролась с желанием пнуть его по мужскому достоинству. Разве так сложно оставаться верным? Мужчины физически неспособны на это?
— Кинсли! Я люблю тебя. Я люблю тебя! — он развернул меня, придерживая простыню правой рукой, а левой удерживая меня за руку. Он смотрел на меня безумным взглядом, и на долю секунды я поверила ему.
О, Господи. Он сделал это. И знаете, что самое печальное? Подозреваю, что он от меня не отстанет. Кажется, этот придурок и вправду думал, что любит меня.
— Ну, если ты так демонстрируешь свою любовь, то я даже боюсь представить те замысловатые способы, которыми ты показываешь свою любовь родителям.
— Пожалуйста, выслушай меня. Это ничего не значит.
Я не слушаю. Я уже выстроила между нами стену.
— Спасибо, Джош. Спасибо, что разрушил мою способность доверять, так что любой другой парень после тебя по умолчанию будет в проигрыше.
Джош украл еще один кусочек моего сердца, моей наивности, моей невинности и
уничтожил под своим идеально загорелым телом. Когда я познакомилась с ним, я уже
практически ощущала себя измученной отношениями.
Мне уже однажды изменяли — парень, с которым я встречалась шесть месяцев, Трей, и он же лишил меня девственности. (Я знаю, знаю. По этому поводу следовало бы выпустить открытку с клише: «Ой, жаль, что твой парень из старшей школы не может удержать его у себя в штанах...» и добавить изображение миленького щеночка с галстуком-бабочкой).
Но сейчас? Сейчас я была более измученной. Пришло время обменять мои дизайнерские платья на просторные платья в гавайском стиле и домашние тапочки.
Возможно, я могла бы присоединиться к клубу «разведенок за пятьдесят».
Ну, знаете, к тем женщинам, которые решили, что им не нужны мужчины, чтобы быть счастливыми. Они просто вяжут, ездят группой на Карибы, и говорят: «Я всегда хотела выйти куда-нибудь перекусить, но Джеф настаивал, чтобы я готовила ему. Теперь я, черт побери, каждый вечер хожу куда-нибудь поужинать».
Только одна проблемка: мне восемнадцать. Они, вероятно, подумали бы, что я пытаюсь быть чудной неформалкой.
В любом случае, я подумаю над этим.
