– И что тогда? – спросил Хансен, холоднее, чем обычно. – Он отказался от меня как адвоката? Что он намерен делать дальше?
– Не знаю. Хотя могу догадаться, ведь я неплохо знаю его. Перескажет все, что узнал от вас, инспектору Кремеру и выбросит эту историю из головы.
– Пусть рассказывает! – гаркнул О’Гарро. – Черт с ним!
– Пэт, успокойся, – сказал Бафф.
– По-моему, что-то мы упускаем, – начал Асса. – Мы поддались эмоциям, что неправильно. Мы все хотим одного: спасти конкурс. И сейчас должны спросить у себя, хотим мы это сделать с помощью Вулфа или без него. Позвольте, Гудвин, задать вопрос вам. Я согласен с мистером Хансеном, идея инспектора Кремера – абсурд, но допустим, что Вулф нашел доказательство (или думает, что нашел), которое подтверждает, что кто-то из нас ездил к Далманну, увидел, что он мертв, и унес бумажник. Кому он об этом доложит?
– Зависит от обстоятельств. Если ЛБА останется его клиентом, то ЛБА. Его наняли для того, чтобы, как сформулировал Хансен,
– Это неприкрытая угроза, – заявил Хансен.
– Неужели? – Я хмыкнул. – Плохо дело. Я-то думал, что отвечаю на вопрос. Забираю свои слова.
Тэлботт Хири, сидевший напротив меня за столом красного дерева, вдруг встал, распрямившись во весь свой рост и широкую грудь, и оглядел всех без явной симпатии.
– Если я и видел пустоголовых болванов, то вот они, все здесь, – сказал он. – Черт побери! Вам прекрасно известно, что Ниро Вулф – наша единственная надежда выпутаться из этой истории, сохранив свою шкуру, а послушать вас… – Он бухнул на стол два своих кулака. – Вот что я вам скажу: когда это закончится, забудьте про «Хири продактс»! Нужно совсем не иметь здравого смысла…
– Запиши это, Тэл! – Голос О’Гарро зазвенел насмешливо. – Обойдемся прекрасно без тебя и без Ниро Вулфа. Я…
Они зашумели, снова забулькали. Я готов был сидеть там сколько угодно и с удовольствием наблюдать за пузырями, но Оливер Бафф практически вытащил меня за рукав из-за стола и поволок к двери, прикусив нижнюю губу. Но зубы ему разжать пришлось.
– Будьте любезны, подождите снаружи, – сказал он, выталкивая меня в коридор. – Мы за вами пришлем.
И закрыл за мной дверь.
«Снаружи» находилось непосредственно за дверью, но подслушивать, если не можешь разобрать слов, нехорошо, а я быстро осознал, что их не разбираю, и потому, немного постояв, поплелся в приемную по широкому, устланному ковром коридору. Там снова оказалась занята пара мягких стульев, но не теми, кто сидел на них, когда я пришел.
Брюнетка с аристократическим личиком, увидев, что я не стал вызывать лифт и намерен остаться в приемной, принялась посматривать на меня из-за своего стола, и я, чтобы ее не нервировать, подошел и сказал прямо, что закончил давать свидетельские показания, а теперь жду приговора. Она рискнула мне улыбнуться – я был в темно-коричневом, в тонкую полоску костюме, который к тому же отлично на мне сидел, в желтовато-коричневой однотонной рубашке и сдержанно-коричневом галстуке из мягкой шерсти, – но решила все же дождаться приговора. Ну а я решил, что для моего темперамента она чересчур осторожна, и прошел по коврам к противоположной стене, где стояли, сверкая стеклянными дверцами, большие шкафы, занимавшие всю эту стену и частично соседние. За стеклом на полках стояли и лежали предметы самых разных форм, размеров, цветов и материалов, из которых они были сделаны.
Будучи детективом, я легко догадался, что это были образцы продукции клиентов ЛБА, прежних и нынешних. Я подумал, как это демократично держать их здесь, в приемной руководства компании, а не внизу, в кладовках со всяким хламом. В целом их было, наверное, несколько тысяч – от свечей зажигания до океанских лайнеров, бумажных стаканчиков, лекарственных препаратов, хотя лайнеры, грузовики, рефрижераторы и прочие громоздкие предметы представлены были не реальными образцами, а фотографиями. Там была и элегантная модель суперсовременной, полностью оборудованной кухни длиной примерно восемнадцать дюймов, которую я с удовольствием унес бы с собой, будь у меня кукольный домик, а также жена и ребенок, и ребенком была бы девочка, и девочка эта любила бы играть в куклы. Я второй раз подошел к шкафу компании «Хири продактс», у которой одной здесь было больше сотни образцов, и попытался понять, как отношусь к желтому цвету упаковки, когда брюнетка окликнула меня по имени, и я повернулся к ней.
– Можете войти, – сказала она и поджала губы, словно пряча улыбку.
