Коллен оглянулся на загон, где Элис водила Сандауна, что-то говоря ему. И вновь увидел рану на его брюхе. Несколько дюймов выше – и случилась бы большая беда.
– Ты держишь его за решеткой.
– Это лишь до судебного процесса. Там все будут решать судья и присяжные. Но я говорю тебе, что намерен вернуться к нему. Я заставлю его признаться, что он это сделал.
– Ладно.
– То, что ты говорил Элис, поможет мне в расследовании ее дела. Я сделаю то, что обещал, Кол.
Коллен кивнул, но, возвращаясь к своей лошади, подумал, что иногда принципы правосудия ни хрена не согласуются с обещаниями и намерениями шерифа.
Ранним воскресным вечером, когда безумные выходные остались позади, Джессика ехала на ранчо. Поспать часов двенадцать тоже было бы крайне заманчиво, но приглашение на воскресный обед все-таки перевесило.
Ей очень нравилось смотреть на Чейза в его естественной среде обитания, ей надо было повидать Коллена после ранения. Она поймала себя на мысли о том, что окончательно стала жительницей Запада, когда поняла: свою лошадь ей хочется увидеть не меньше, чем друзей.
Впрочем, такая перемена не касалась обуви и, пожалуй, никогда не коснется.
Увидев в загоне Сандауна и, к собственному восторгу, Чейза, вращавшего веревку – лассо, – она оставила в машине испеченный ею черничный крамбл и пошла смотреть.
Рори сидел на изгороди рядом с женщиной, чьи рыжие волосы были стянуты в короткий хвост. Женщина с энтузиазмом аплодировала, когда Чейз запрыгивал в кольца крутившегося лассо и выскакивал из них.
Чейз дотронулся свободной рукой до полей своей шляпы, увидев Джессику, а женщина оглянулась. И хотя Джессика и слышала о преображении Элис, она все равно поразилась.
– Это кто-то еще, – пробормотала Элис и взяла Рори за руку.
– Наверное, вы меня не помните, Элис. Мы виделись несколько недель назад и совсем мало времени провели вместе. Я Джессика Баазов, работаю у Бодин.
– Девушка Бодин, дочки Рин. А это Рори. Не мой Рори. Он сын Рин. И Чейз сын Рин. Он устроил для меня шоу, потому что я его не могла посмотреть раньше.
– Он прекрасно управляется с лассо, правда?
– Наш дядя Уэйн тоже крутил лассо. Чейз сказал, что его научил дядя Уэйн. Сандаун тоже настоящий артист, Кол научил его. Кол не только друг Чейза. Он и мой друг тоже.
– Я хотела взглянуть на Сандауна и Кола.
– Бабушка хлопочет вокруг Кола, она велела ему пойти в дом и немного полежать, подняв ногу. Через несколько дней мне можно будет сесть на Сандауна. Ему гораздо лучше, а человек, который его ранил, в тюрьме. – Элис взглянула на Рори, ища подтверждения. – Он в тюрьме?
– Да, правильно. Нам можно больше не думать о нем.
– Бобби Тейт делает свою работу. – Элис снова захлопала в ладони, когда Чейз отвесил торжественный поклон. – Хорошее шоу, – сказала она ему. – Тут Джессика. Теперь я вспомнила. Она твоя подружка.
Чейз опустил голову, продолжая крутить лассо.
– Похоже, что так.
– Он робкий, – пояснила Элис Джессике. – Я раньше никогда не была робкой, а теперь часто бываю. Пойдем помогать с обедом. – Элис похлопала Рори по руке. – Чтобы Чейз побыл со своей подружкой.
Еле подавив смех, Рори спрыгнул с ограды и снял Элис.
– Мне нравятся твои туфли, – сказала Элис.
Джессика с трудом проговорила «спасибо», и Элис ушла вслед за Рори.
– Мне даже не верится, что это та самая женщина, которую привезли домой из больницы.
– Стальной стержень в позвоночнике. – Чейз набросил лассо на столб. – Наша порода – клан Бодин. Отец сказал, она будет завтра работать с художником – согласилась, – и они составят портрет мужчины, который похитил ее.
Он взял Джессику за руку и потянул к себе через ограду. Она вскарабкалась на нижнюю перекладину.
– Красивые туфли. Но не для верховой езды.
– Я оделась для воскресного обеда. – Тут она засмеялась – Сандаун подошел к Чейзу и подтолкнул его мордой, заставляя шагнуть вперед. – Да, он точно стал прежним.
– Ладно тебе. Мне помощь не нужна. – Доказывая это, Чейз обнял Джессику и поцеловал.
Потом он просто стоял, не сводя с нее глаз и нежно поглаживая пальцами ее кожу.
– Прогулка верхом исключена. – Он перепрыгнул через ограду. – Но мы можем прогуляться.
– Я даже не поздоровалась с твоей матерью.
– Скоро поздороваешься.
Держа его за руку, ощущая на лице теплое солнце, она пошла с ним.
На поле мычала корова, шуршала суетливая белка. Из открытого кухонного окна слышался смех.
– Вы посадили анютины глазки. – Джессика остановилась и посмотрела на горшки, стоявшие на заднем крыльце. – Моя бабушка всегда сажала ранней весной анютины глазки в ящике за окном кухни. Она говорила, что они всегда заставляли ее улыбаться, когда она мыла посуду. Она радовалась, что опять пришла весна.
– Я не думал, что ты выдержишь нашу зиму и не уедешь.
– Почему? – Она посмотрела на Чейза с искренним удивлением.
– Теперь я понял, что это была скорее моя проблема, чем твоя. – Он потащил ее мимо окон к скамейке под деревьями гинкго. – Глядя на тебя, я решил, что ты сбежишь в Нью-Йорк после первого же нашего бурана. Но ты не сбежала.
