В тот день Коллен изменил расписание, написал Мэдди эсэмэску, чтобы она пришла на последний урок, и оставил Бена за главного, а через час постучал в ярко-синюю дверь сестры. Под окнами ее красивого дома висели ярко-красные, как перец чили, цветочные ящики, которые сделал своими руками его свояк. В них буйно цвели анютины глазки с лиловыми и желтыми лицами; в них Коллену всегда мерещилось что-то слишком человеческое.
Анютины глазки посадила его сестра.
Он знал, что за домом есть оранжерея, где стоят качели в виде космического корабля. Сестра и ее муж соорудили их вдвоем.
Создали они и совместную жизнь, семью, а еще замечательную лавку искусства и ремесел. На заднем дворе имелась гончарная мастерская, и некоторые гончарные изделия в их лавке были с клеймом его сестры.
Она всегда была умницей, подумал Коллен. Умела превратить во что-то интересное вещи, которые другая просто выбросила бы.
В детстве они дрались, и он предпочитал своему дому и ей ранчо и компанию Чейза. Но Коллен всегда восхищался креативностью Севены. Даже ее невозмутимым спокойствием – хотя, когда в нем самом кипела кровь, ее холодный тон всегда его разочаровывал.
Но когда Севена открыла дверь и он увидел ее каштановые косы, хорошенькое, словно глазированный капкейк, лицо и огромный живот, натянувший клетчатую юбку, то почувствовал, что его захлестнула теплая волна любви.
– Как ты только встаешь с постели и поднимаешь такую тяжесть? – Он ласково ткнул ее пальцем в живот.
– Джастин приделал к ней лебедку.
– Это он может. А где наш великан?
– Спит – хотя этот драгоценный час почти закончился. Заходи поскорее, пока у нас еще тихо и спокойно. – Она увлекла Коллена в дом и прикоснулась к нему животом, обнимая. – С ним в постели спит щенок. Сынуля думает, что обдурил меня.
Она вошла в гостиную. Там стояла большая, мягкая софа с обивкой в красные маки на голубом фоне и кресла, красные, с голубыми полосками. Все это они нашли на блошиных рынках и обили заново. Как и столы, заново покрытые лаком, и лампы, которые Севена спасла с какой-то свалки, почистила и покрасила.
Мебель вокруг была самая разная, ничего шикарного. Но все необходимое для уюта в доме тут было.
Севена шлепнулась в кресло и погладила свой живот.
– Ма одевается. Ты приехал раньше. Хочешь кофе? Я уже выпила единственную дозволенную мне чашку кофе – не могу совсем отказаться от него, – но тебе готова сварить.
– Я просто посижу.
– Как насчет чая из американского лавра, ковбой?
Он усмехнулся:
– Не в этой жизни, хиппи несчастная. Почему ты не в лавке?
– Мне понадобился свободный день. Надо кое-что закончить в мастерской, а Джастин сейчас слишком меня опекает на этом этапе выпечки. – Она снова похлопала себя по животу. – Кол, я сама могла бы отвезти сегодня маму. Я знаю, что ты чувствуешь.
– Никаких проблем.
– Я вполне могу пригласить няню, если хочешь, чтобы я тоже поехала.
– Не дергайся, Севена.
– Она действительно ждала этой поездки – в основном, чтобы побыть с тобой. – Она посмотрела на потолок, услышав глухой удар, тявканье и детский смех. – Время истекло.
– Я пойду к нему.
Севена лишь махнула рукой:
– Не нужно. Поверь мне, он сам найдет дорогу. А я совершила ошибку и сказала ему, что ты приедешь. Так что держись.
– Малец мне нравится. Он, как и ты, присматривается ко всему вокруг и думает, что из этого можно сделать, и, как Джастин, ищет во всем забавную сторону. Вы сделали забавного мальца.
– Работаем над новым. Хочешь узнать, над каким?
– Как это, над каким? О, мальчик или девочка? Я думал, вы не хотели знать заранее.
– Мы и не хотели – вот с Бруди мы не узнавали, и он стал прекрасным сюрпризом. Мы не хотели и не узнавали, потом однажды вечером мы задумались о том, что в детской сейчас у нас наш мальчик, как нам быть дальше? То ли оставить Бруди там и приготовить еще одну детскую для девочки, то ли переселить Бруди в большую комнату, где будут жить уже два мальчика. Так что все-таки решили выяснить. И мы это сделали.
– Отлично. И какой вкус получается?
– Земляничное мороженое.
– Розовое? Девочка. – Он протянул ногу и шутливо толкнул сестру. – Баланс. Хорошо работаете, молодцы. – Он увидел, что у сестры дрогнул живот. – Неужели слышит?
– Она знает, что мы говорим о ней. Обра или Лайла. Мы остановились на двух этих именах. Которое выиграет, станет первым именем, а другое – средним. Тебе какое нравится?
– Я не вмешиваюсь в спор между мамой и папой.
– Но я же не сказала, за какое имя я, а за какое Джастин. Просто спросила, какое нравится тебе.
– Тогда, пожалуй, Обра.
– Да! – Она потрясла в воздухе кулаком. – Еще один голос в мою пользу. Ну, я уговорю его на Обру Роуз, а Лайлу мы оставим на потом, если у нас появится еще одна девочка…
– Вы уже думаете о новом…
Щенок, дико восторженный лаб, скатился по лестнице прямо Коллену на колени и, упершись передними лапами в его грудь, лизнул его лицо. Бруди с всклокоченными волосами, розовым лицом и такими же безумными глазами, как у щенка, спускался по ступенькам с пластиковым ведром.
