Успеть изменить до рассвета полностью

— Нет, Кононова, — ответил генерал. — Ты от дела Кордубцева отстранена.

— А кто будет им заниматься? — упавшим голосом спросила Варвара.

— Не твоего ума дело.

* * *

Казалось бы, все самое плохое, что с ней могло случиться в это воскресенье, случилось.

Но все равно — тревожное чувство Варвару не только не покидало. Оно нарастало.

Она вышла из подземелья комиссии. Думала, на свежем, открытом воздухе пройдет. Думала, играет вегетативка, дает о себе знать смена часовых поясов. Но, как бы то ни было, ощущение тревоги усиливалось.

Позвонила Данилову. Его мобильный не отвечал. Набрала домашний — тоже молчание. Вдруг он, как она, на работу сорвался? Но нет, и рабочий молчит. А Сименсу, главному менеджеру и импресарио, звонить стыдновато — что он скажет? Загулял бойфренд в выходной, а дамочка его ревнует?

Варя бросилась домой. Как девочка, летела по эскалаторам, перебегала на станциях из вагона в вагон, чтобы не терять времени на пересадке.

А телефоны Данилова все молчали.

По улице от «Новослободской» она мчалась во весь опор. Прохожие удивленно косились. Кто‑то присвистнул вслед.

Она принеслась к подъезду бегом. Влетела в лифт. Скорей, скорей!

Вот этаж. Дрожащими руками отперла входную дверь. Вбежала в квартиру.

Данилов лежал на кровати навзничь.

Он был изжелта‑бледен, словно мертвый человек.

Варя бросилась к нему. К его бесконечно милому лицу.

Он все‑таки дышал.

На ковре у дивана валялись использованный шприц и пустая пробирка из числа тех, что передал ей Корюкин.

* * *

Они обычно оставляли друг другу записки на столе, на кухне. Обыкновенно краткие: ужин в холодильнике, буду поздно и тому подобное. Теперь письмо выглядело непривычно длинным. Начиналось оно крупными буквами:

ПРОСТИ МЕНЯ, ВАРЯ!

И дальше:

Я понимаю, что по отношению к тебе поступаю страшно по‑свински. Но то, что я делаю, я делаю не из любопытства и не из каких‑то шкурных интересов — хотя и из них, если вдуматься, тоже.

Я очень хорошо понимаю — как, наверное, никто другой на свете, даже ты, — что Кордубцева сегодня (а тем более завтра) нам не остановить. А грозит он не только стране, всему человечеству, но и, в первую голову, мне и тебе. Поэтому надо застопить его вчера. И я постараюсь это сделать.

План у меня такой. Ты говорила, что эта, так сказать, «сыворотка времени» забрасывает обычно в конец восьмидесятых — начало девяностых. Что ж, прекрасно. Как раз, как ты рассказывала, в начале девяностых начали встречаться будущие родители Елисея. В 93‑м, кажется, они поженились. Замечательно, я сделаю все, чтобы они НЕ поженились. И, соответственно, вурдалак Кордубцев не родился. А если вдруг промахнусь и окажусь позже — там, где они женаты, — тогда устрою так, чтобы он НЕ родился. Тем более, как ты рассказывала, у родителей с деторождением были проблемы, и он появился на свет только в 98‑м. Не знаю, что я конкретно стану предпринимать. Как повлияю на Кордубцевых‑старших. Буду интриговать, разделять, властвовать? Не знаю. Разберемся на месте.