– Понятия не имею, честное слово. И не сверкай глазами, объяснений от этого не прибавится. Я сам в ступоре. Просто вчера ехал по шоссе, увидел красивую панораму и подумал – надо снять, срочно. А сейчас, когда мы стали смотреть, почувствовал… колебание пространства, что ли… Эрик это назвал вибрацией… Может, кстати, и твоё присутствие повлияло – вот и хочу разобраться, почему ты этой башней ещё тогда заинтересовалась…
– На выставке, в общем-то, случайно обратила внимание. Если бы не копала под Роггендорфа, просто прошла бы мимо. А так – зацепилась взглядом, задумалась… Вокруг этого гада странности буквально складируются. В широком ассортименте, как говорится… Как будто он к себе подгребает то, что другие люди не замечают. Притягивает магнитом. Ведь это к нему на выставку притащили ту фотографию, а не куда-нибудь…
– Ты с автором разговаривала?
– Пыталась, конечно, но мне его контакты не дали. Он, мол, затворник, сохраняет инкогнито. Бедняга Юхнер извёлся весь – вроде и хочет мне угодить, но адреса дать не может, какая жалость… В тот раз я, правда, не стала сильно настаивать. Просто ещё не знала, что с этой башней выйдет такая дичь. Но теперь попробую выяснить. Не отцеплюсь от Юхнера, пока не расколется.
Кира хищно оскалилась и вновь отхлебнула бренди. Стэн на всякий случай спросил:
– Созвездие-призрак – такая формулировка тебе о чём-нибудь говорит?
– Нет, а должна? Звучит впечатляюще.
– Это из истории живописи. Символ такой. Ну, или намёк на то, что где-то рядом есть тайна. Покажу сейчас.
Он взял свой блокнот, продемонстрировал Кире соответствующую страницу:
– Если где-нибудь попадётся, готовься – не знаю даже к чему. К неожиданностям, пожалуй… Да, кстати. По твоим словам, башня – только одна из странностей. А другие? Ты, к примеру, упомянула какие-то заброшенные цеха.
Кира неохотно ответила:
– Недостроенная фабрика на окраине. Инвестор лет пять назад обанкротился, стройку заморозили. Там только фундамент и бетонные стены, даже без крыш. И вот вдруг Роггендорф через третьи руки всё это покупает. Но почему-то ничего не достраивает. И не сносит, чтобы освободить место. Вместо этого туда заезжают грузовики с какими-то железяками…
– С железяками? – переспросил Стэн, внутренне подобравшись.
– Запчасти или типа того. Я точно не знаю. Это, по сути, слухи – никаких подтверждённых фактов. Потом в течение двух или трёх недель на территории идёт загадочная возня. После чего опять подъезжают грузовики и всё вывозят обратно. Сейчас там полный голяк, никакой активности. Даже охраны нет, я проверила.
– Гм…
– И можешь не говорить, что это ничего не доказывает. Знаю и без тебя. Десяток банальнейших объяснений можно найти, без всякого криминала. И с клиникой то же самое, и с социологами. Любой случай по отдельности – ерунда, но все вместе…
– Про социологов ты так и не объяснила.
– Слушай, Логвин, я вообще-то пришла к тебе за ответами, а не для того, чтобы читать бесплатные лекции.
– Насчёт клиники я ответил. И даже вот фокусами развлёк, сам того не желая. Нормальный обмен, по-моему.
– Не наглей. Тем более что мне уже некогда. – Кира, бросив взгляд на часы, сунула ему бутылку и встала. – Толку от тебя никакого. Задурил мне башку, напоил какой-то сивухой…
– Я в галерею, пожалуй, съезжу прямо сейчас. Если услышу что-нибудь про твоего любимого Роггендорфа, то возьму на заметку.
Кира хмыкнула скептически:
– Ладно. Может, после работы перекинемся парой слов.
Она вышла, а Стэн отправился умываться и бриться. Глядя в мутное зеркало, размышлял. Роггендорф, значит, возится с запчастями в заброшенных помещениях? Уж не Маховики ли выращивает? С его-то ресурсами можно и попытаться… Следуя этой логике, нельзя даже исключать, что именно он стоит за Боровски.
Неужели Кира права?
Если уж искать человека, способного удержать все нити и провернуть что-то на грани мистики, то Роггендорф подходит как нельзя лучше.
И если это всё-таки он, то самый разумный шаг для Стэна теперь – залезть под кровать и сидеть там тихо, дыша по возможности через раз.
Мрачный сыщик вышел на улицу, сел в машину и поехал сквозь туман в галерею.
Сегодня он предпочёл бы затеряться в толпе, но увы – посетителей с утра, как обычно, было немного. Стэн пересёк полупустой зал с картинами, отметив мельком, что почти все фавориты уже обзавелись табличками «продано». В смежном зале, отведённом под фотографии, он сразу направился в дальний угол. Снимок с башней нашёлся на прежнем месте.
Стэн остановился напротив и начал всматриваться.
Довольно скоро он, глядя на фотографию, услышал знакомый треск. Но пространство, вопреки ожиданиям, так и не завибрировало. Снимок остался прежним, никаких тайных знаков не проявилось.
Стэн задумался – почему так?
Наиболее очевидная версия – вибрацию создаёт только автор снимка. А для всех остальных, по этой логике, фото будет просто картинкой, пусть и с необычным сюжетом. Треск же – не более чем сопутствующий побочный эффект.
