И остается только сесть и ждать, пытаясь успокоить взбесившийся стук сердца. Стараясь ровно сидеть, а не бежать в панике прочь, чтобы снова прятаться от самого себя, сопротивляясь, цепляясь изо всех сил за свою гордость, за свою боль, за разбитое когда-то сердце, разрушенные мечты и планы. Сначала планы, в которых Лекс был главным, затем, спустя годы, планы, в которых его не было вообще. А сны… Сны не в счет. Ведь они уже не нужны и даже уже не страшны.
Он ждал этого звонка, и все равно тело будто парализовало, когда тот прозвучал. Поэтому не успел подойти первым — у двери уже стояла девочка, резво поворачивая рычаги замков.
«Глупый ребенок, — почему-то подумалось. — Вот учишь их, учишь, что нельзя открывать двери незнакомым…»
На пороге стоял Васильев. Во всей красе — сверкая глазами, лысиной и оскаленными зубами. И почему-то с чемоданом.
«Он меня в чемодане собрался увозить, что ли, — отстраненно мелькнула мысль. — Остывшим и навеки умолкшим».
Васильев решительно шагнул в квартиру, резко распахнув дверь.
Даша испуганно ойкнула и прижалась к стене.
— Не волнуйся, Дашенька, это ко мне.
— Да, Даш-шенька, иди-ка ты к себе в комнату.
Девочка нерешительно посмотрела на Тика, тот молча кивнул ей, и она скрылась за дверью.
— Ты ко мне? С вещами? Насовсем? — как можно равнодушнее выдавил из себя Тик. Добавить в голос сарказма уже не хватило сил.
Васильев молча схватил его за грудки и потащил к двери в комнату.
— Моя комната там, если что, — вот тут сарказм все-таки проявился. — Но если тебе интересно посмотреть, где спит Дашин…
Наверное, это был уже перебор, потому что лицо Лекса приобрело оттенок перезрелого помидора, а чемодан подозрительно завибрировал в руке.
— Ты… Ты… — Лекс шагнул к двери напротив и втолкнул в неё Тика. — Какой же ты…
Ярость клокотала в нем так, что будто тисками сжимала горло, не давая сказать ни слова.
— Весь в тебя, наставник… — договорил Тик уже в полете, чувствуя сильный рывок за рубашку. И, не чувствуя ушедший из-под ног пол, неуклюже приземлился на кровать.
Лекс нависал над ним, по-прежнему красный.
— Лучше молчи, гаденыш! — он швырнул здоровенный чемодан, будто дамскую сумочку в сторону шкафа и пнул его от души ногой. — Всю кровь из меня высосал. Только пикни — убью нахуй. Всё, сил моих больше нет!
Он резкими движениями отодвинул дверцу шкафа и начал снимать вещи, кидая их на кровать. Вещей было немного и все новые, потому в глаза бросился мужской халат. Халат был явно дорогой, но старый, чуть потертый на вороте. И значительно большего размера, чем нужен был Тику.
«Ёбарь оставил», — Лекс зло сжал зубы, сдернул синий материал с вешалки и замешкался. На груди халата шелковыми нитками были вышиты причудливыми завитками инициалы «ВА». Это был его собственный халат, он смутно помнил, что это был подарок какого-то его бывшего любовника-модельера на день рождения. Второго такого же просто быть не могло, халат был эксклюзивным. Узнавание сменило ярость на недоумение, а память подсунула воспоминания о том времени, когда он только начал делать первые шаги в сторону от счастья. Во время его отъездов Коська всегда носил его домашний халат, именно вот этот.
Лекс повернулся к молчаливо сидящему парню и вытянул руку с халатом, чтобы спросить, зачем все эти годы, не раз меняя место жительства, Коська таскал с собой эту синюю тряпку.
Затравленный взгляд был красноречивее любых слов.
И Лекс сдулся.
— Кось…
Тик отвернулся. Лекс, автоматически сжимая халат, шагнул к нему и, встав на колени, обхватил его за бедра, заглядывая в глаза.
— Кось, это правда? Все эти годы? Маленький мой!.. — Лекс уткнулся лицом в него. — Прости меня, Кось. Прости… Я так виноват перед тобой.
Коська мучительно сжал веки и наклонился лицом вниз, накрывая черным водопадом своих волос склоненную перед ним голову…
Правда. Все эти годы.
Глупый щенок.
========== Глава 20 ==========
20 глава.
Лекс сдержал слово — его человек встретился с Серым и его семьей, вручил бумаги и подробно проинструктировал. Вера Васильевна охала, всплескивала руками, но под спокойным взглядом Михалыча не противилась. Ехать Серый должен был на поезде, предварительно предупредив Игоря о времени приезда и номере вагона.
Серый мог поехать, мог отказаться, мог сесть в поезд и выйти на любой остановке. Российские паспорт, свидетельство о рождении и даже аттестат об окончании школы в какой-то неизвестной Игорю тверской деревеньке были ему переданы в руки. Игорь, наблюдающий это через скайп, твердо сказал, что выбор только за Серым.
Один Бог знает, как непросто далось Игорю решение не лишать Серого права выбора.
