– О, – Вздох Лаза привлек внимание Рэда, и он собрался повернуться, но Лаз протянул руку, останавливая его. – Нет, подожди. Я впервые вижу твою татуировку, – Лаз провел пальцем по позвоночнику Рэда, где находилось изображение его татуировки, и Рэд не смог сдержать дрожь, которая прошла по телу.
– На первый взгляд я подумал, что это крылья, но теперь, когда я смотрю на них, это не так, – Лаз провел пальцами по львиным головам в профиль на задней части плеч, по бокам от змеиных голов, гривы которых были похожи на крылья. Его пальцы переместились к тому месту, где, как знал Рэд, находилось сердце, расположенное на вершине жезла, а затем корона над ним. – Как называется этот символ?
– Это Кадуцей, или Жезл Гермеса, – Рэд стоял исключительно неподвижно, пока Лаз прослеживал линии его татуировки. Татуировка была большой: львиные гривы за каждым плечом тянулись от центра спины к плечам, а жезл заканчивался возле поясницы.
– Погоди, это не символ медицины?
– И да, и нет. Его вроде как приспособили в качестве символа медицины из-за путаницы, которая происходит уже давно. На самом деле символ медицины - Асклепий. Это жезл с одной змеей, обвивающейся вокруг него, а не с двумя, и без крыльев.
– А люди не подумают, что твоя татуировка связана с медициной?
– Скорее всего, и это было бы логично, учитывая, что я был сержантом медицинской службы.
– Но ты сделал ее не поэтому.
– Нет, – Рэд тяжело сглотнул. Он направился в спальню, Лаз следовал за ним.
– Почему именно Жезл Гермеса?
Рэд поднял с пола пижаму и влез в нее, пока Лаз натягивал штаны.
– Гермес был богом многих вещей, но меня поразило то, что он был единственным богом, который мог покинуть подземный мир без последствий. Его работа заключалась в том, чтобы переносить души умерших в Аид. Своим жезлом он усыплял людей и насылал на них сны.
– И ты Гермес?
Рэд присел на край кровати.
– К тому времени, когда я сделал татуировку, я уже носил души умерших. Когда я потерял своих братьев, я знал, что их души всегда будут частью меня. Я не вижу татуировку, но знаю, что она там. Как и они.
– О, Рэд, – Лаз шагнул между его ног, и Рэд раздвинул их, чтобы Лаз мог подойти ближе. Он закрыл глаза и вздохнул, когда Лаз начал гладить его по волосам.
– Прости, это не совсем то, что ты хотел услышать перед кофе.
– Я рад, что ты мне рассказал.
Рэд притянул Лаза к себе, обхватил его руками и прижался головой к шее Лаза.
– Я не хотел вываливать на тебя все это так скоро. У нас все еще так ново, и... я понимаю, если для тебя это слишком.
– Это не так, – пообещал Лаз.
Рэд выпрямился и встретил обеспокоенный взгляд Лаза.
– Лаз, то, что случилось прошлой ночью... Это может случиться снова. Я хочу сказать, что прошел долгий путь с тех пор, как мне поставили диагноз ПТСР, но я никогда не вылечусь. Я прошел через множество терапий. Я принимал лекарства. В самые первые дни Кинг не выпускал меня из виду, потому что боялся, что я могу причинить себе вред. Мои реакции на все были взрывными. Я был в очень плохом состоянии и чертовски зол. Я вымещал это на Эйсе и ребятах. Кинг проводил много времени, разнимая наши драки, и, хотя они отрицали это, в девяти случаях из десяти именно я был зачинщиком этих драк. Я любил их, но в то же время не мог удержаться от того, чтобы не причинить им боль, и это заставляло меня ненавидеть себя еще больше. Меня мучили кошмары, воспоминания, приступы паники. Это был нескончаемый ад.
– Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через все это, – мягко ответил Лаз, поглаживая челюсть Рэда. – После того как ты отдал так много... – его глаза стали стеклянными, и он сжал губы.
– Мне очень жаль. Видишь, я уже расстраиваю тебя.
– Ты не расстраиваешь меня, Рэд. Я расстраиваюсь из-за
Рэд моргнул.
– Правда?
– Конечно. Боже мой, посмотри на все, через что ты прошел, и посмотри на себя сейчас.
Его улыбка была сияющей, и от нее на глаза Рэда навернулись слезы. Нааз никогда не хотела, чтобы он говорил о своей службе в армии, особенно после нее. В начале их отношений все было не так. Она поддерживала его, сострадала, но вскоре это стало ее утомлять, и появились трещины. Он никогда не винил ее, но это было трудно, потому что служба была частью его самого. Плохо это или хорошо, но это сыграло свою роль в том, что он стал тем, кем является сейчас. Лаз наклонился и нежно поцеловал Рэда в лоб.
– Ты вернулся и начал вести другую войну, – тихо сказал Лаз. – Ты не сдался, Рэд.
