Автоматические кафе, говорят, стали практиковать прежде всего в Японии, а потому даже сейчас в общем принципе таких заведений сохранился некий тихий аскетизм. Если бы кто-то спросил у меня - как бы ты назвал это заведение, я бы сказал четко - Нигде. Впрочем, есть еще Никогда. Ничего. Незачем. Ни-для-кого.
1. Начало
Автоматические кафе, говорят, стали практиковать прежде всего в Японии, а потому даже сейчас в общем принципе таких заведений сохранился некий тихий аскетизм. Если бы кто-то спросил у меня - как бы ты назвал это заведение, я бы сказал четко - Нигде. Впрочем, есть еще Никогда. Ничего. Незачем. Ни-для-кого.
Я сидел в одном таком Ни-для-Кого, и все столы и стулья были свободны, за окном разрасталась ночь, распуская свои световые цветки. Большой автомат, двести сортов лимонадов, плюс - твои собственные мечты, которые ты можешь рассказать автомату - он попытается их реализовать, построив шкалу согласно цвету твоих глаз, форме линий на руке, да и, может быть, генерации случайного числа. Люди все больше любят это самое случайное число, потому что остановить количественный рост привычных вещей невозможно. Ты думаешь - сколько сотен видов лапши, и какая из них натуральная? Вопросы.
И сами вопросы есть синтетика. Метод случайного числа, и вот перед тобой - типовой набор автоматического кафе. Дверь открывается плавно, неслышно, генерируя какие-то зомбические чувства. Уткин. Конечно, вокруг офиса были и другие кафе, но он зашел именно сюда - нигде нельзя побыть одному. Он тут же подсаживается.
- Ты мясо себе брал? - спрашивает он.
- Всегда всё беру, - говорю я, - вот это, говорят, делается из углеводороднйо суспензии, но когда в соусе, чем-то даже лучше мяса натурального. Еще надо, чтобы клали водоросли.
- Железка лишнего не даст.
- А ты у нее спроси. Если люди говорят, что все машины уже давно затаились - даже самый жалкий прибор по выдаче еды давно за тобой следит, слушает тебя и наматывает на ус. Но у него же есть своё мнение? Спроси его о чем-нибудь.
- О зарплате.
- Зачем ему твоя зарплата.
Уткин любит пожаловаться - есть в нем такое.
Я думаю, что специалист должен ставит перед собой определенную цель - она - гора. Скала. Она - лестница на Луну. Вы пробовали приставлять такое сооружение к некоему предмету, который бы мог быть построен (нарисован, выведен)?
Но иначе - как быть на Луне?
В нашем мире немного героев. Они появились, они расцвели, и вот - они идут. У нас есть дверь - потому что в нашем мире все достаточно ровно, может даже - плавно или как-то еще. А им она нужна - это их переход.
Кажется, что одушевленная искусственными звездами ночь за дверями кафе - часть твоей темной души.
- А что у вас по вину? - спрашивает Уткин.
Автомат столь глуп, что даже не может ответить как человек. Он просто чем-то мигает на дисплее.
- Четыреста сортов. Подойдет.
- Здесь есть только универсальное вино, один сорт, - говорю я.
- Ты так думаешь?
- А ты закажи. Набери, например....
- Шато Марго....
- Шато Марго по годам, а теперь покрути линейку лет. Видишь, есть Шато Марго столетней выдержки. Это такая фишка. Хочешь чего-то заказать, бери Шато Марго, крути годы, вот.... Видишь, цена почти не поменялась. Вино состоит из трех компонентов. Первое - масса, второе - универсальный краситель, третье - подсластитель. Все три вещества позволяют получить любой сорт вина, а уж Шато Марго - самое популярное вино для таких мест.
Уткин пожал плечами. Он не знал, что ответить.
- Не в курсе, где Александр? - спросил я.
- А, он как всегда - во всех местах одновременно. Я думаю, это вредно для здоровья. Ты бы смог оказаться в голове у какого-нибудь деятеля прошлых лет? Есть лишь теоретическая инсталляция. Но на этом строится вся статистика. Представь, ты проснёшься через сто лет после своей смерти, и окажется, что хотя это и ты, это одновременно и не ты, это какой-то Вася. И ты спросишь у Васи - Вася, как так вышло?
- Ничего не понимаю, - проговорил я.
- Ну, ты у него спроси. Он твой друг. Я от таких экспериментов далек. Я считаю, мозги надо содержать в порядке, а перегрузки лечить старым методом - взял бокальчик, осветлил кровяные тельца. Красное делает кровяные тельца краснее.
- А белое? Белые тельца? - спросил я.
- Наверное.
Мне показалось, что снаружи начался дождь, но нужно было, чтобы кто-то открыл дверь - иначе нельзя было проверить. Дождь - мировой, глобальный, по всей земле, по всем мирам и временам, даже в том далеком месте, где сейчас, возможно, должен наступить Всемирный потом, и остаются последние часы. Это, кажется, называется пространственно-временным эхом, когда реальность плодит саму себя, и все здесь напоминает наблюдение звездного неба, когда ты не видишь лишь далекое прошлое. А там, на кромке волны времени, еще не наступило новое время, и нет даже Адама. Но мы, впрочем, кое-что знаем об этом благодаря достижениям в области технологий, но также и ментальным путешествиям. Всем этим занят Александр, и он гораздо лучше осведомлен во всех этих вопросах.
- Вот, - сказал я, - наколов кусок вроде бы мяса на вилку.
- Отлично. Мясо, - ответил Уткин.
- Мясо.
- Давай. Хорошее винцо.
