«Усталость лета» – третий сборник стихов поэта Алексея Горобца, и второй сборник стихов, написанных поэтом после сорокалетнего перерыва. Небольшие по объему, эскизные по форме стихи привлекают ненадуманным, искренним лиризмом и неординарностью видения мира. Стихи, вошедшие в данный сборник, написаны зрелым человеком, глубоким мыслителем, сформировавшимся поэтом. Однако на общем фоне творчества Алексея Горобца этот сборник всё же является этапным на пути к ярким вершинам созданной им и любимой многими читателями поэзии. Сборник адресован вдумчивому, внимательному читателю, неравнодушному к красоте мира и слова.
О, эта быстрая езда
В садах любви в дыму весеннем!
Цветенье слив, ночные бденья
Росы, горячей навсегда…
И горечь медленных мгновений,
Когда уходят поезда.
Падает на землю суховей,
Обрывает листья, тащит юзом.
От жары взрываются арбузы,
И репей
Прилипчивей и злей.
А судьба –
Уже почти обуза.
А любовь –
Всё мельче и больней…
А за нами –
Пыли серый шлейф
Обрывает с прошлым
Наши узы.
Трефовые листья каштанов,
Червовые листья платанов,
Бубновые листья катальп!
Ну что нам судьбе нагадать?
Река и смиренные вётлы,
И отмель, где мусор и сор…
И эти мозольные вёсла
Течению наперекор.
Как высоко взлетели тополя!
Как низко пали ветви синих елей!
Как быстро облака отяжелели,
И, охладев, упали до нуля.
И удоволясь толикой угля
Или поленьев, чтоб спокойно тлели,
Дымы отечества нас грели, как умели,
И, принимая первые метели,
Высокие летели тополя.
Идут дожди – спокойнее и реже.
Весомее рыбацкий мой улов.
Всё меньше неразвязанных узлов.
Всё больше тишины.
И ветер между
Холодных тополей.
И голь кустов.
И облетают на песок прибрежный
И наши суетливые надежды,
И наша торопливая любовь…
А по ночам,
Когда объятый сном,
Уже совсем угомонился дом,
Акации роняют сор на крышу.
Скрипит орех –
И мы друг друга слышим,
И лунная нисходит благодать
На заросли терновника и вишен.
И тишина,
И озаренье свыше,
Которое ни вспомнить,
Ни понять.
Невесть куда
Шальное лето катится!
Сплошное вёдро,
Солнце, ветер липкий.
Акаций жёлтозубые улыбки
И эти обезумевшие скрипки
Ночных цикад,
Что так для нас стараются!
А дальше – холода,
Чтоб слёзно каяться
И лить дожди,
И признавать ошибки.
Жимолость
Проснулась, ропщет, крутится
На ветру, соцветьями сорит.
Чем ещё весна благословит?
Сад устал, но светел и умыт.
В будке пёс потявкивает,
Трудится,
Охраняет свой дворовый быт.
Чистотел меж выщербленных плит.
На окне, свернувшись, время спит.
Что ещё нам память сотворит?..
Эту ночь.
А утром всё забудется.
Выгонит нам прошлое телегу
И покатит задом наперёд.
Проскрипит под окнами по снегу
Подгулявший поздний пешеход.
Заскрипят косые переборки
В отгулявшей сивой голове.
И ни дна, ни сна тебе, ни корки
Хлеба и надежд…
А на Луне,
В океане Бурь,
У Фракасторо,
Там, где так отчаянно и споро
Паруса теряли мы с тобой,
Где пылала лишь тобой одной
Жёлтая вода в заливе Зноя, –
Там всё тот же берег золотой,
Чайки отдыхают на волне…
Но не будем больше обо мне.
Кричит и стонет алыча.
Топор, как лезвие луча.
А луч – как лезвие ножа:
Стара. Устала. Не нужна.
И сыромятная вожжа
Вцепилась в крону, горяча…
И всё.
И куришь не спеша.
И обезлюдела душа…
Калеченый, разбитый, рваный,
Под сенью лопуховых крон,
Клавиатурой фортепьянной
Упав на свалке безымянной,
Гудит пустой аккордеон.
И свалка слушает поэму
О счастье – отзвуки её.
Нет, нам не разрешить дилемму –
Сознанье или бытиё?
И к нам слетает вороньё
Взгрустнуть,
Поговорить на тему
И на кустах
Недвижно, немо
Застыть –
И думать про своё…
Стада кустарников
По склонам, где коровы
Дожёвывают жёлтую полынь.
Дороги кособоки и неровны.
Песок и пыль.
И марево долин,
Где синий хмель
И вянет повилика,
Оберегая память от любой
Открытости,
И вечная любовь
Ещё витает – вяло и безлико.
А выше – кручи,
Где сплетенье веток,
И камнепады,
И табу,
И вето…
Горит закат и углится, как спичка.
Перила, мелколесье, водоём.
Умчалась в темень наша электричка,
Вихляя задом с красным фонарём.
А что весна? Она для нас в кавычках.
Ключ под крыльцом, дрова, остылый дом.
Тропа в грязи и лето на потом.
И гаснет поездов осенний клич, как
Сырая спичка гаснет под дождём.
Осенней лирики привычная печаль.
Даль пахоты. Остуженная сталь
Спокойных вод. Тоска и бесприютность
Оставленных под небом тракторов.
Скупой поклёв и скудный твой улов
В ведре жестяном. И прощальных слов
Вдруг сладкая и явственная трудность…
А лето крутит рыжей головой
И всё ещё смеётся над тобой.
И хлещет дождь, и нулевая видимость,
И твой движок фырчит и еле тянет,
А ты гадай – дотянет, не дотянет.
А в окна рвётся взмыленная жимолость.
Случайности весенняя обыденность
Плетёт свой безалаберный орнамент.
И всё не так,
И всё наоборот!
Любви – увы! – последний поворот.
Сад-первоцвет,
Побитый градом вдрызг, и
Гнилушные огни ночных болот.
Цепные псы у запертых ворот.
Слепых дождей уже сухие брызги.
Слепой любви
Летящий поворот!..
Цепные сны,
Слепые, злые мысли…
Высоких звёзд чужая красота.
Холодный звездопад, необозримость.
А сосчитать всего сто раз до ста –
И ночь уже клонит свои уста
К твоим глазам,
И бьёт крылом бескрылость,
И давняя изгнанница – мечта,
Надеясь дотянуться к лунным струнам,
Скользит меж звёзд,
По нотным знакам лунным,
Чтобы разлад свой с миром неразумным
Озвучить прямо с нотного листа.
Пологий берег. Огороды.
Камыш, песок. Пылит бурьян.
Стервятник,
Страж степной свободы,
Застыл вверху.
И небосводы
Струит и путает Кубань.
О, наши белы пароходы
И сладкий всхлип гребных колёс!..
Ну вот он,
Твой забытый плёс:
Твои надежды и восходы,
Т бурьяны и небосводы,
Любви непрожитые годы
И о цене твоей свободы
Ещё не заданный вопрос.
Вздохнёт февральская тоска
В тяжёлых омутах проталин, –
И снова чайки на причале,
И, унося всея печали,
Ломает льды твоя река!
И звонари на колокольне,
И колокольный гул души,
И синева, и даль, и ширь…
И плещет музыка погони,
И нерассёдланные кони
Трубят
