Усто Мумин: превращения полностью

— Где твои отец и мать? — спросил он мальчика.

— Нет у меня ни отца, ни матери.

— А как зовут тебя?

— Абсамат.

Напоив коней, купец сказал ему: «Садись сзади меня, я отвезу тебя в Ходжент, и ты будешь весело жить, хорошо одеваться и каждый день есть плов и фисташки».

Мальчик был восхищен добротой незнакомца, его богатым видом, хорошей лошадью, и так как ему нечего было терять, то он сел сзади Рауфбоя на его коня, и втроем вернулись они в Ходжент. Здесь встретили их с большой радостью жены Абдурауфа, бывшие бездетными. Полюбив сразу красивого мальчика, начали они его всячески лелеять и баловать, дозволяя все, чего он ни спросит. Абдурауф подарил ему много хороших вещей, своего коня, и мальчик не знал ничего, кроме веселой и беззаботной жизни. Прошло несколько лет, и так как у Рауфбоя не было детей и боялся он умереть внезапно от чрезмерной тучности, то и надумал он завещать все свое имение Абсамату.

Прошел еще год, и <Абсамат> отрок выровнялся в стройного красавца. Хоть и славился Ходжент красотой юношей и отроков, но лучше Абсамата никого не было в этом городе. Одно огорчало Рауфбоя, что приемный сын его, избаловавшись роскошью и веселой жизнью, совсем не интересовался ни торговлей, ни другим полезным делом, кроме верховой езды, плясок и веселых гаштаков[502] со своими сверстниками. Кроме того, был он со всеми высокомерен и горд, не отдавал старикам саляма. Раздражительный и заносчивый, не имел он ни одного друга, зато десятки приятелей, которые водились с ним ради его денег. Едва кто не угодит ему — сразу становился врагом. Но что приводило его в бешенство — это напоминание о его прошлой жизни. Не мог он слышать равнодушно слово «пастух» только потому, что теперь, став бойбачой, стыдился прошлого. Когда же Рауфбой усыновил его — он стал открыто ненавидеть всех, кто пытался сравниться с ним.

— Я самый богатый бойбача, — хвастал он своим приятелям, а те в один голос поддакивали: «и самый красивый, и самый <нрзб>».

Так шли годы его в почете и беззаботности, и кто бы тогда подумал, что судьба пошлет ему не одно испытание.

Однажды, сильно заболев, Абдурауф призвал к себе юношу.

— Вот, я сильно болен, — сказал он ему, — пробил мой час. Если умру я, не оставляй жен моих и слуг моих. Образумься, Абсамат, иначе все пойдет прахом из того, что собрал я трудом для тебя. Мои племянники давно ждут моей смерти, и если умру — возненавидят они тебя за то, что не им завещал я имение свое. Берегись коварных друзей.

Но юноша забыл слова эти, вышел из комнаты и пошел к воротам, за которыми ждали его веселые приятели с оседланными конями. Но Абсамат услышал, что говорят о нем, и остановился у дверей и прислушался. Говорили двое приятелей со старым слугой, с которым не раз Абдурауф ездил по своим делам.

— Не стыдно ли вам, — говорил слуга юношам, — так проводить годы свои, как проводите вы их. И не только себя вы губите, но уже погубили молодого хозяина моего. Нет дня, чтобы хоть <раз пошли вы в мечеть> кто из вас пошел в школу или в мечеть, и не проходит у вас и ночи без непристойных плясок и игр. Не таким нашел его хозяин, когда пас он овец среди голых степей.

Друзья хохотали, слушая старика, а еще больше над тем, что прекрасный бойбача, их друг Абсамат, был когда-то простым пастушком. Злоба охватила душу Абсамата.

— Вон отсюда! Лжец, негодный раб, — закричал Абсамат, распахивая ворота. — Вот кто разносит сплетни обо мне, вот из-за кого стал я посмешищем в городе! Убирайся вон сейчас же из моего дома.

— Дом не твой, бойбача, но Рауфбоя, и не твой я слуга, а его! — сказав так, слуга ушел было внутрь дома, но в этот момент раздались вопли женщин, и все поняли, что скончался Рауфбой.

Но даже это несчастье не остановило жестокого юношу — он побежал за слугой.

— Ты слышишь, негодяй, теперь сам, что отец мой умер, а после него я хозяин здесь. Поэтому приказываю тебе: сейчас же уходи из моего дома.

Тогда раб, <прочтя фатиха[503] над> простившись с трупом хозяина своего, встал и покинул дом.

Ничего не было у слуги, кроме сильных еще рук и честного сердца, и надумал он идти искать другого хозяина. Но, чтобы даже не встречаться с жестоким Абсаматом, решил он покинуть Ходжент и пойти в Самарканд. Так и сделал. После долгого пути пришел он в наш город и, услышав там о <чудесной> целебной воде Оби-Рахмат, пошел ночью к источнику и <прочтя не одну молитву> искупался в холодной воде. Укрепившись телом и духом, вернулся он в город на рассвете и сел у ворот самаркандского казия (судьи), известного своей добротой и щедростью. И когда тот выходил <в мечеть для утренней молитвы> по делам своим — встал перед ним и приветствовал его. Старик же, остановившись, поднял на него взор свой:

— Что нужно тебе, брат? — спросил он его.

— Господин, примите меня в дом свой. Я расскажу вам о судьбе моей, и, быть может, тронется сердце ваше жалостью ко мне, и вы не оставите <раба своего> меня.