Вот ты, «тетушка», и выпасаешь своего сынка, как бы не сболтнули парню чего лишнего! И то, что вы расстались – только вряд ли после единственной ночи, – тоже неудивительно: ты же не только старше Пьера почти вдвое, но и считаешь недалеким, значит, ваш «роман» был основан исключительно на физиологии, а какому мужчине – даже совсем юному! – это понравится?
Мы вместе вышли из моей квартиры: уйти вместе – это был единственный способ отделаться от мадам Монте! Я заперла дверь, сунула в сумочку ключи, и мы стали спускаться вниз, а эта зануда все продолжала снабжать меня предостережениями. И тут вдруг я очень отчетливо представила ее, голую, в объятиях Пьера. И его тоже – голого... И их сладострастные вскрики и шепоты!..
Меня затрясло. Нет, конечно, это все имело место быть десять лет назад, у любого парня всегда найдется какой-нибудь несуразный ранний опыт с дамочкой, годящейся ему в матери. Тем не менее я с колоссальным удовольствием сбросила бы ее сейчас в пролет! Или уж хотя бы заставила пересчитать носом ступени до первого этажа! Глупо, конечно, я понимаю... Ладно, я прощаю мадам Монте, давно – значит, почти неправда, но вот Марьет!.. Она ведь точно носится с мыслью завтра в отсутствие бедного Симона на этом самом устричном суаре, на вечернем пустынном морском берегу...
Боже! Нет! Пустынный и вечерний берег с Пьером только мой, вернее наш с ним! Только наш! Конечно, не зря же ревнивая трусиха Монте проболталась, что Пьер пожирал меня взглядом. Пожирал! Меня! Ой, а вдруг это заметила не только она? Марьет? Ее мамаша с папашей? Симон? Шарль? Нет, Шарль точно ничего не заметил, он бы сказал мне. А вдруг все-таки заметил? Стоп, какая разница? Я люблю Пьера, он любит меня. Я не собираюсь ни от кого ничего скрывать! Я не мадам Монте, которая преспокойно наставляла рога своему ветеринару. Может, прямо сейчас все и сказать ей?
Я искоса посмотрела на мадам Монте, она гладила котенка и болтала, болтала! Нет, это лишнее. Своими дурацкими увещеваниями она не даст мне уйти до утра!
У подъезда стоял Жерар.
– Вивьен собралась в гости к своему жениху, – сообщила сплетница. – Сынок, давай мы с тобой ее проводим. А то темно, поздно. Пойди, милый, поймай такси.
– Нет! Нет! Это совсем рядом, – выпалила я и тут же пожалела об этом: Монте изъявили готовность сопровождать меня до его дверей!
Отделаться от навязчивых провожатых мне удалось, только изрядно поплутав по окрестным переулкам. Я ужасно боялась случайно остановиться возле их дома, выдавая его за дом Шарля, естественно, я вовсе не собиралась вести их к истинному его жилищу. Кто знает, вдруг он решил еще разок прогулять своего ньюфа? А то и вовсе – направиться ко мне?
Потом я выглянула, убедилась, что несносные мамочка с сынком исчезли из виду, и еще целую вечность ждала такси на пустынной улице. Водитель кивнул безучастно, когда я назвала адрес.
Часы на приборной доске показывали почти полночь, мои наручные – даже на пару минут больше. Какая же вопиющая несправедливость! Сколько времени я потеряла из-за этой холеной идиотки – мадам Монте!
Колдовство! Надо же додуматься до такой дури! Да никакого колдовства не бывает! Это только по телевизору на канале Жозефины Бенорель – духи, медиумы, колдуны, инопланетяне, предсказатели, гороскопы, фамильные проклятия, вещие сны, аура и карма! Вещие сны?..
Силуэт Пьера на пустынном берегу, прибой и звезды, его руки, глаза, губы, шепот...
Так что же? Всем известно, что сны – это продукты дневной нервной деятельности. Если человек много думал о чем-то днем, ничего удивительного, что усталый мозг никак не может переключиться на отдых и полусонно рождает причудливые картинки.
«Хорошо? Хорошо?»...
Очень хорошо, Пьер! У нас с тобой все будет просто замечательно! Это неважно, что мы расстались во сне, это всего лишь был мой страх потерять тебя, любимый!
Мы будем бродить с тобой, мой любимый, по свету, радовать людей цирковыми представлениями, а я стану тебе не только самой любящей и верной женой, я буду тебе полезна – в цирке всегда нужен врач! Я ведь смогу достаточно быстро переквалифицироваться на ветеринара и лечить твоих любимых животных. Ну и людей тоже, если у кого-то заболят зубы...
За темным окном такси проплывал город. Водитель молчал. И меня очень устраивало и это молчание, и эта темнота в окне – хорошо, словно больше нет никакого мира! В этом мире меня интересовал только Пьер, а пока я не с ним, весь внешний мир мне не нужен, и я прикрыла глаза, чтобы еще больше обособиться от ненужного мне мира.
