Уступи соблазну полностью

— Женщины — те же дети. Если ребенок разбил коленку и плачет, купи ему солдатиков, и он тут же вытрет слезы и не будет мешать тебе смотреть телевизор. Женщины отличаются только тем, что им даришь флакон духов, модный шарфик или браслет с бриллиантами. В зависимости от твоих возможностей. И будь уверен — срабатывает в девяноста случаях из ста.

— А если не срабатывает?

— Тогда, приятель, забудь про телевизор.

Мужчины — один высокий, в темно-синем костюме и с противными узенькими усиками, словно приклеенными над верхней губой; другой — в яркой спортивной куртке и джинсах — расхохотались и чокнулись банками с пивом.

Шерил посмотрела на них с нескрываемым презрением и, не допив отвратительно сладкий — а ведь она просила «черный без сахара» — кофе, вышла из кафе с претенциозным названием «Дольче Вита».

Какого черта ее вообще занесло в это убогое заведение, неизвестно каким образом втершееся между шикарными магазинами на одной из центральных улиц Далласа? Шерил вздохнула. Хотела поднять настроение и, может быть, поймать парочку восторженных взглядов. Она поежилась, вспомнив «восторженные» взгляды тех двух любителей пива. Брр.

Настроение оставалось премерзким. Может быть, последовать «совету» того типа с усиками и купить себе что-нибудь самой, раз уж нет мужа? Например, новые туфли.

Нет уж. Настроение надо поднимать другими способами.

Она отвела взгляд от витрины с модной обувью и зашагала дальше по улице. Туфли не решат ее проблему. Пусть даже они продаются со скидкой и отлично подошли бы к ее атласному платью, купленному в Италии.

Вообще-то туфель у нее хватает.

Эта мысль заставила ее улыбнуться. Как будто туфель бывает достаточно! Однако что они могут? Доставить радость на пару часов. Натереть до крови ноги. Вызвать несколько завистливых взглядов у случайных прохожих. И все. Купив их, не избавишься от меланхолии, от желания быть не здесь, а там — где именно неизвестно, — рядом с настоящим мужчиной. Мужчиной своей мечты. А если такового не существует в природе, то удовольствоваться хотя бы его суррогатом. Кем-нибудь горячим, суровым и неглупым.

У Шерил давно уже никого не было, и ее тело изнывало без любви. Все неделю она испытывала странное беспокойство, нервничала, раздражалась по пустякам. Ей хотелось чего-то. Чего? Острых ощущений, риска, опасности, секса. Так что туфли никак не компенсировали бы недостаток впечатлений. Ей был нужен мужчина. Милый, страстный, сильный. С мозгами. Мужчина, который знал бы, как заставить кровь мчаться по жилам, как заводить женщину с полоборота. Мог ли такой парень с опасным блеском в глазах стать еще и другом? Вряд ли. Но помечтать ведь можно, верно?

Медленно идя по улице, Шерил дала волю воображению. Каким он должен быть? Высоким, потому что она и сама не коротышка. Смуглым, с черными волосами. Конечно, блондины тоже бывают неглупыми и сексуальными, но ей хотелось контраста. Она блондинка, он блондин — это что-то вроде Барби и Кена. Фу.

Дальше. Симпатичный, но не красавчик. Пусть даже грубый, но с улыбкой, которая компенсирует все. Выразительные глаза, большие руки. Разумеется, размер рук не имеет никакого значения, но если уж мечтать, то почему не изобразить его таким, каким ей хочется.

Шерил перешла улицу, дивясь тому, что кругом полно пешеходов. Казалось бы, понедельник, четверть второго, праздники, слава Богу, позади, а народу столько, словно наступил час пик.

Впрочем, ей это даже нравилось. Ей нравился Даллас. Нравился ритм города. Нравился его стиль. Наверное, ни в каком другом месте на земле она не чувствовала бы себя так, как здесь. Дома.

Проходя мимо витрины книжного магазина, Шерил привычно замедлила шаги. Так случалось всегда. Она не могла пройти мимо книжного магазина без того, чтобы не заглянуть внутрь.

На этот раз ни один из выставленных напоказ новейших бестселлеров ее внимания не привлек, и Шерил направилась было к выходу. Но не успела сделать и двух шагов, как ее остановила музыка. Что-то знакомое… Она на миг прикрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться.

— Шахерезада! — наконец произнесла Шерил вслух, довольная тем, что память не подвела.

Ей всегда нравилась музыка этого русского… Как же его… Римский-Корсаков! Вот так! Ха! Молодец, девочка! Ты им показала. Жаль только, что рядом нет никого из знакомых. Никто из них, исключая разве что Ричи, никогда не назвал бы ни композитора, ни произведения.