– Воды!– потребовал он.
Мальчик вскочил и, схватив с подоконника большую железную кружку, выбежал из комнаты.
– Что это было?– сиплым голосом спросил Распутин, начиная припоминать, где находится.
– Заснул ты, Гриша. Намаялся за день, вот, наверное, тебе кошмар и померещился.
– Эта женщина его мать? Ты видел её?
– Я всё вижу, такая уж доля выпала,– старик сложил вдвое бумажный листок, протягивая его Распутину,– Императору отдашь лично в руки, да скажи ему, чтобы не мешкал с поиском ингредиентов.
– Что это?
– Спасение его и всей семьи. По-другому никак не получится.
– Спасение в этом листке?– с недоверием спросил Распутин.
– Не в самом листке,– терпеливо пояснил старик,– а в формуле этого эликсира.
В этот момент вернулся мальчик с водой.
Распутин с жадностью начал пить и струйки воды потекли по его бороде.
Он по-простому утёрся рукой:
– И как ты себе это представляешь? Прийти, значит, во дворец и сказать: ищете Ваше Императорское Величество корешки по всему белому свету, варите раствор и пейте на здоровье?
– Это уж ты сам придумывай, что да как говорить будешь. Имя моё вслух не произноси. Спрашивать будет, скажи, со старцами встречался, они, мол, и передали Вам со всем почтением. Что касается эликсира этого, скажу так: почти всё у нас в России матушке растёт, а что не растёт, так по одному слову Государя вмиг достанут.
– И что будет с тем, кто это выпьет?
– Гляди, какой ты на вопросы скорый. Скажу, но не сейчас. Прежде одно дело сделаем, а уж потом и вторым займёмся. Позже ещё один листок от меня получишь, инструкцию для того, кто выпил.
– Душно тут у вас,– Распутин встал,– окно бы открыли, что ли.
– Это внутренний жар тебе покоя не даёт, свободы ищет, да только не свободен ты, Григорий. Сам у себя в остроге сидишь.
– Тебе виднее. Хорошо, передам. Когда за вторым листком зайти?
– Как Государь раствор выпьет, так и приходи. И ещё есть просьба у меня к тебе одна: пристрой на работу моего парнишку. Он грамотный, может, помощником писаря или ещё кем-нибудь.
– Завтра к обеду пусть на Гороховую улицу ко мне приходит, только одежду справить ему надобно. Вот, деньги оставлю, пускай купит себе, что надо,– Распутин положил на стол несколько мятых цветных бумажек и, поклонившись, стремительно вышел.
– Что с ним, дедушка?
– Да кто ж его знает? Видишь, большим человеком стал, может, дела государственные куда позвали.
– А он к нам ещё придёт?
– Зачем тебе знать?
– После его визитов у нас всегда еда есть.
Старик засмеялся:
– Скоро сам зарабатывать начнёшь, на квас да хлебушек хватит, а большего человеку и не надо.
– Так придёт или нет?– настойчиво переспросил мальчик.
– Нет, больше не придёт,– серьёзным тоном ответил старик,– не успеет.
Откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза.
Мальчик тихо стоял, стараясь не нарушать тишину.
– Деньги спрячь,– неожиданно сказал старик,– завтра с утра сбегаешь к Кузьмичу, пусть тебе одежду подберёт, а тряпьё своё у него оставь.
Мальчик послушно закивал, убирая деньги со стола.
– Сегодня у нас какой день на дворе?
– Пятница.
– Вот и славно, иди сюда, лекарство пить будешь.
– Так не больной я, дедушка.
– Делай, как велят,– старик поднял с пола холщовый мешок и достал из него небольшой стеклянный пузырёк.
Несмотря на сумрак, царивший в комнате, содержимое в пузырьке заиграло янтарными красками, отбрасывая на стены яркие блики.
– Ложку принеси!
Дрожащей рукой он капнул три раза.
– Выпей и ложку оближи.
– Горько,– поморщился мальчик.– Дедушка, если это лекарство, почему сам не пьёшь?
– Мне не надо, мне и так хорошо. Помоги лучше прилечь.
Устроившись на топчане, старик сложил руки на груди.
– Дедушка, ты чего?– испуганно спросил мальчик.
– Да живой я, живой,– успокоил его старик,– не переживай: как уходить буду, тебе первому скажу.
В наступившей тишине было слышно только свистящее дыхание старика.
В комнате стало совсем темно.
Вытащив из угла старый овечий тулуп, мальчик расстелил его прямо на полу и лёг, сразу же закрыв глаза.
В животе бурчало от голода, но он успокаивал себя тем, что рядом с лавкой Кузьмича находится небольшой продуктовый магазин, в котором завтра он купит много вкусной еды.
Мысленно поблагодарив за всё Создателя, дедушку и щедрого гостя, он сложил руки под головой.
Петроградская ночь неслышно убаюкивала самый прекрасный город на Земле.
Москва, наше время
Выходные денёчки пролетели незаметно.
Я отсыпался, бродил по пляжу и посещал небольшие ресторанчики, разбросанные тут и там по всему побережью.
Некоторые отчаянные смельчаки заходили в воду, но июнь в этом году не задался, и они быстро выскакивали на берег, ухая и громко сквернословя.
За мной, привязанный как тень, постоянно ходил долговязый тип в синем спортивном костюме.
Вначале он даже пытался делать вид, что совершает пробежки, совершенно случайно оказываясь именно в тех местах, где гуляю я.
Когда мне это надоело, я предложил ему перестать придуриваться, и попытался угостить мороженым.
Он вежливо отказался, но бегать перестал, переоделся в цивильную одежду и держался в десятке метров от меня.
Вечером третьего дня позвонил Георгий Иванович:
