Маленькая прихожая… единственная комната — в темноте. Освещенная кухня. В ней за столом обнаружился гость, в котором (ба, знакомые все лица!) Мартин распознал персону из другого досье — «колобка» Кружанского. Не желая светиться перед посторонним, тот успел убраться на кухню прежде, чем Воропаев открыл входную дверь.
Но где же кот?
Поиск Мятликову облегчил сам четвероногий узник. Услышав натренированными за годы бродяжничества ушами шаги нового человека в квартире и его незнакомый голос, кот отчаянно крикнул:
— На помощь! Добрый человек, этот тип не мой хозяин! Он прирезать меня хочет. Я в ванной!
В последнем пояснении, впрочем, необходимости уже не было. Мартин и так понял, что голос доносится из ванной комнаты. Не настолько в квартире было много места, чтобы не распознать источник звука.
При этом ни мускул не дрогнул на деловито-сосредоточенном и деланно-улыбчивом лице Мятликова. Отчаянного кошачьего вопля он словно не услышал.
— Так что стоите? — недовольно вопрошал Воропаев. — Рассказываете теперь… про свои… условия.
— Может, лучше на кухню? — осторожно предложил Мартин. — Думаю, и вашему… другу будет небезынтересны наши предложения.
— Как угодно… хрен с вами, — хозяин квартиры махнул рукой и первым шагнул в сторону кухни.
Тогда как внутренне торжествующий Мятликов, бросив «мне бы вначале руки помыть», метнулся к двери ванной.
Адреналин, что в тот момент на него буквально нахлынул, помимо прочего, помогает действовать быстро. Почти молниеносно. Воропаев даже среагировать не успел. Ибо настроился воспринимать то, что говорит незваный гость как фоновый шум. Ну, пока не скажет что-то полезное. А Мартин уже отодвинул шпингалет, другой рукой нажимая на выключатель. И прошмыгнул в ванную комнату.
Первое, что он обнаружил — переноску для домашних питомцев, зачем-то поставленную на дно ванны. Ванны, что примечательно, с заткнутым сливным отверстием. И налитым в нее хоть небольшим количеством, но воды.
«Вот гад, садист! — с возмущением подумал Мятликов. — Наверняка знает, как кошки воду не любят. Пытал бедняжку, небось? Или это такой способ жертвоприношения?»
— Человек, я тут! — поприветствовал его кошачий голос из переноски.
Подхватив ее, Мартин шагнул к выходу… чтобы почти нос к носу столкнуться с Алексеем Воропаевым. Лицо человеко-крысы, и без того лишенное обаяния и приветливости, теперь было обезображено такой злобой, что выражение, с которым он встретил Мятликова на пороге, на этом фоне казалось просто излучающим доброту. Хоть детскую передачу веди.
Другое дело, что богатырским сложением Воропаев не отличался. Да и не до конца успел прийти в себя от внезапной выходки представителя ООО «Погребок». Мартин же, как было сказано, действовал на адреналине. Поэтому без труда смог оттолкнуть хозяина квартиры — буквально на ходу.
Из кухни, почуяв неладное, вышел (выкатился?) «колобок» по фамилии Кружанский. Да не с голыми руками — в одной из них Мятликов заметил какой-то разрисованный металлический предмет… явно колюще-режущий, судя по форме.
Зато проворством немолодой профессор не отличался, как не вышел и ростом. Поэтому даже с переноской в руках Мартин легко прошмыгнул мимо него и выскочил из квартиры.
В подъезде имелось два лифта, вызываемых, что ценно, одной кнопкой — откроются двери того, который быстрее придет. На эту кнопку Мятликов и нажал, будучи готовым мчаться по лестнице, если через одну-две секунды ни один из лифтов не откроется.
Однако опасался он зря. Лифтовые двери разошлись перед Мартином почти в тот же момент, когда злой как тысяча чертей Воропаев показался в дверях квартиры.
К сожалению, и другой лифт в пути, похоже, не задержался. Потому что на первый этаж Мятликов и Воропаев с наперсником прибыли почти одновременно.
В этот раз дорогу Мартину заступил Кружанский. Испещренный письменами кинжал маячил в его руке, а лицо было мордой кровожадного хищника, в которой не осталось ничего от немолодого интеллигентного университетского преподавателя.
За его спиной возвышался разъяренный Воропаев. С огромным ножом для рубки мяса, не меньше кинжала Кружанского пригодным в качестве оружия. И оттого похожий на маньяка из фильма ужасов.
Но и Мятликов не растерялся. Схватив переноску с котом поперек — как средневековый воин стенобитный таран — он с силой толкнул ею в грудь Кружанскому.
Несколько килограммов кошачьего веса плюс твердая (и тоже не являющаяся невесомой) пластмасса послужили неплохим снарядом. «Колобка» отбросило толчком, на ногах он не устоял. И наверняка бы приземлился на собственную пятую точку, не успей Воропаев в последний момент его подхватить.
— Э, полегче! — возмутился таким обращением кот, ибо кому понравится быть снарядом. — Не дрова везешь.
— Не дрова, — не растерялся с ответом Мартин, — а спасаю твою мохнатую хвостатую шкуру. Не забыл? Ножики у этих ребят не для того, чтобы колбасу резать и тебя угощать.
А сам, воспользовавшись заминкой на вражеской стороне, проскользнул мимо парочки преследователей и выскочил из подъезда.
