Странно, но женщина не оскорбилась, не почувствовала себя униженной. К ужасу своему поняла, что министр совершенно прав. Она, Калина Проскурина, уже четвертый месяц дармоед на попечении товарища, ворует у него сосиски для кота и деньги на сигареты. Могла ли она помыслить, что такое случится? Но самое ужасное, она была лишена любимого дела, своего голоса. А с ним и силы. И с каждым днем она и правда опускалась, деградируя понемногу. Ко всему можно привыкнуть, но стоит ли? Стоит ли так жить? Стыд, страх, досада, все это загнало ее в подвальчик Данила, где ее никто не будет видеть, кроме тех, кто так опустился, что их поддевки не будут ей обидны. Она уже два месяца не ходила на собеседования. Даже не искала вакансий. Устала смотреть в глаза людям, когда в них так много презрения. Весь город ее осуждал. Места в нем ей больше не было. Так решили они, и Проскурина смирилась, опустила руки. Так быстро, так непростительно быстро. И это и, правда, был стыд…
Калина драила умывальник бара «Последнее пристанище». За эти дни она уже перемыла всю посуду и перетерла «почти чистые стаканы», как их называл Данила. И, наконец, вычистила общий нужник. Впереди еще мытье полов и оттирка очередной надписи на входной двери — «вампирская шлюшка». Такая или похожая появлялась на двери или на стене возле, с педантичной регулярностью каждый день.
Именно так Калина Проскурина решила начать свою новую жизнь — с честного, пусть и черного, труда. Мысль о работе в министерстве не давала ей спокойно спать по ночам. Ужасно хотелось принять это предложение. Вернуться к чистой, офисной работе, занять должное положение. Но сначала она решила отработать долг у Данилы. Ему и, правда, очень нужна была помощь.
— Каля, дуй сюда! — внезапно прерывая нелегкие мысли подруги, позвал бармен.
Вытирая руки полотенцем, чистым, принесенным из дома, она появилась в общем зале бара. Аккуратная и опрятная, как и когда-то. С красиво уложенными волосами, легким макияжем и самодельным маникюром, который не появлялся на руках со времени возвращения из мира бессмертных. Плевать, что этим руками она драит сортиры! Она Калина Проскурина и будет выглядеть только так, даже в убогом баре! Больше никаких одежек на скорую руку и непременно в белом фартуке.
Время после обеда, уже «повалили» клиенты. Но Данила звал не помогать.
— Смотри, — усмехнувшись, он ткнул в телевизор массивным пальцем и прибавил звук. Посетители стали оглядываться и прислушиваться к голосу, что доносился с экрана.
— Это же возле нашего дома! — в ужасе охнула женщина.
Первый канал и правда, транслировал двор перед ее домом. Точнее вход, ведущий в подвал соседнего. Потому что возле него собрались вооруженные солдаты. Десятки автоматных дул нацелены на окошко ведущее вниз. Камера переместилась, и стало видно внушительное скопление зевак, сдерживаемых оцеплением из людей в форме. Пятнистые костюмы, бронежилеты, каски… Все как всегда. Лица у горожан взволнованные, что-то обсуждают и указывают вновь подошедшим на вход в подвал. Камера вновь перемещается туда, но по-прежнему не понятно, что именно происходит. Внезапно в уже разбитое окошко летит камень, и раздаются крики солдат:
— Прекратить!
И вновь камера перемещается на ряды зевак. Солдаты призывают жителей к спокойствию, утихомиривая самых буйных силой. Возмутителя спокойствия уже скрутили и поволокли куда-то.
— Вы очевидец? — тем временем спрашивает журналист одного из горожан.
— Да, — взволновано кивает мужчина и косит на камеру, приглаживает волосы на макушке. — Это я вызвал военных, когда увидел, как он туда прыгнул.
— Расскажите, что именно произошло?
— Я шел по улице, когда из этого подвала вылез мужчина. Он стоял вот тут, где мы с вами стоим, и пошатывался от слабости. Его заметили подростки и стали забрасывать камнями.
— Они оборонялись? — спросила журналист.
— Нет. Он совсем не проявлял агрессии. Просто стоял, и все время смотрел вверх, куда-то туда, — мужчина указал на противоположную сторону, и камера взяла крупный план.
Не узнать свои окна в числе прочих, Проскурина не могла…
— Как вы думаете, что он там искал? — спросила журналистка.
— Не знаю. Но он просто стоял и смотрел. Мальчишки стали смеяться над ним, такой он грязный и потрепанный. Но парень игнорировал все насмешки. Улыбался им и махал иногда рукой. Странно так, вроде приветствовал ребят, не осознавал грубости, и снова смотрел туда, на окна. А сам такой бледный и не очень здоровый на вид. Словно вот-вот упадет, и вышел лишь подышать воздухом перед смертью. Ну, очень бледный… Ребята тем временем к нему подошли, стали кидать в него всякий мусор из этого бака, — мужчина оглянулся и камера, проследив за его рукой, взяла крупным планом переполненный контейнер. — И тут он зарычал злобно и оскалился! Парни переполошились и бросились в рассыпную. Даже я испугался, хотя стоял на расстоянии. Это вампир, понимаете!..
— Он погнался и покалечил кого-то? — спросила диктор.
