— Да, свет очей моих, я слушаю тебя? — закатив глаза, паясничала журналистка. Капитан смотрел предельно серьезным взглядом, словно собирался сообщить что-то очень важное, так сказать — пролить свет истины.
— Я регулярно делаю так, как ты меня учила. И проблем, и правда, больше нет. — После этих слов капитан бессовестно улыбнулся.
Журналистка в недоумении вскинула брови, изучая собеседника серьезными газами, пока не осознала, о чем именно он говорит. В результате она живописно закатила эти самые серьезные зеленые глаза.
— Я тронута вашей неожиданной откровенностью, о том, как вы поднаторели в искусстве оральных ласк, но это признание было излишне…
— Может быть, пройдемся по мучному, Проскурина? Булочки, кексик…
— А вы еще не нализались на этом конвейере?
Ответом был тихий задорный смех. И преемник, наконец, ушел…
— Ну и вид у тебя. Что, ночь выдалась тяжкой?
Проскурина хмурится, игнорируя неприятный юмор коллег. Ранее утро они едут на транспортере к зданию гостиницы. Журналистка кутается в свое пальто и силится не зевать. Ужасная ночь, она практически не спала. А когда все-таки смогла уснуть, уже пора было просыпаться.
— Спала она не в одиночестве. Точнее — не в одиночестве не спала, — шутит в ответ Володя.
— Очень остроумно! Да, я придавалась разврату до самого утра! С двумя сразу. Ты это хотел услышать?..
Серпов закрыл рот всем и к счастью для Проскуриной строго добавил, что имеет гарантии, что она не спала ни с кем из королевской семьи.
— Откуда знаете? — сощурился оператор.
— Этой ночью она спала со мной, — отмахнулся шеф. И Калина тяжко вздохнула, один шутник другого не лучше. Потому как наживку склевали все…
— У них вообще есть женщины? — примерно в середине дня, внезапно спросил Михаил Юрьевич, обращаясь к помощнице. — Сколько не смотрю по сторонам, не вижу.
Серпов заинтересованно оглядывался стоя посреди одной из центральных улиц столицы. Съемочная бригада решила сделать несколько дублей для общей зрелищности картины в этой части города. Самое насыщенное движение, один за другим стремительно пролетают шаропланы, маршируют небольшими группами солдаты, старшие офицеры куда-то торопятся поодиночке в длинных строгих пальто. И, конечно же, прогуливаются туристы из мира людей. Яркий день, солнце слепит глаза. Зеленая не по сезону травка на газонах, цветы в закрытых стеклянных вазонах, удивляют взгляд разнообразием и красотой. Слева парк, справа аллея с недавно встроенными уютными теплыми беседками, где воркуют пары влюбленных. Многие шпили необычных дворцов. И во всем этом многообразии почему-то ни одной девочки, женщины, даже… бессмертной бабушки.
— Женщины у них есть. Я видела, но только один раз. Правда, вот так вот, гуляющими по улицам, не наблюдала. Думала над этим и решила, что они прячутся от людей. Иной причины нет.
— Не выходят из домов из-за нас, говоришь? — задумчиво уточнил Серпов.
— Не знаю. Но на вопросы о женщинах все избегают давать четкий ответ. В лучшем случае говорят про их необщительность, а в худшем, игнорируют вопрос.
— И что это может означать?
— Возможно, дамы этого вида не так и рады миру с людьми. Но они, судя по всему, та часть жителей города, которая ничего не решает.
— Короче, тут у них активный патриархат, — оценил Серпов. — А главный патриарх — Вишнар.
— Похоже… Но лично мне они не показались агрессивно настроенными. Скорее какими-то слегка отстраненными, безучастными. Слишком хорошо воспитаны что ли… Или?..
— Что «или»?
— Эмоций в них маловато, — протянула Калина и оглянулась по сторонам, словно что-то искала. — А во мне их так много. Так он сказал?.. Михаил Юрьевич… Шеф, это город мертвых… Как же я раньше не поняла!..
— В каком смысле? — встрепенулся Серпов.
— У вампиров нет своих женщин! Вот зачем им нужны мы! На улицах нет, не только женщин, тут нет детей! Посмотрите вокруг!
— Куда же они делись? И кто те женщины, которых ты видела?
