— Что-то хочется домой, — нервозно ответила она, но не рискнула делиться своими подозрениями.
За сутки с небольшим история с «ароматом самки» извела ее стыдом до невозможного. Словно кошмарный сон! По гостинице на следующий день невозможно было пройти. Все сотрудники с букетами, все улыбаются как влюбленные идиоты и тянутся за ней следом по этажам собираясь в кучки. А при беседе и слова не могут сказать. Улыбаются и кланяются. Кланяются и улыбаются. Вручил цветы и убежал. Часа не прошло, опять пришел, вновь с цветами, кланяться и улыбаться. И так каждый!.. И все бы хорошо, но журналистке стыдно до безумия. После каждого букета она спешит в душ, смывать позорный запах. Только совершенно не помогает! Потому что за дверью ожидает новый букет.
Интуитивно Проскурина понимала — что — то тут не чисто, но паника охватывала непроизвольно. Когда этих самых букетов собралось несколько десятков за два часа. Но главным образом, потому что члены съемочной группы не могли не заметить такого скопления «влюбленных» и это породило новую волну неприятных шуток.
Калина всерьез заподозрила неладное только когда Рыжова обратилась к ней с жалобой. На плохое самочувствие, как выяснилось — из-за тех самых дней, которые у самой Калины еще только лишь намечались. А у Леночки Рыжовой процесс был в разгаре. Когда же Проскурина расспросила коллегу, не ведут ли себя подозрительно некоторые бессмертные, она развеяла все ее сомнения. Цветов Леночке никто не дарил, комплименты, правда, были, но она не нашла их какими-то сверх заинтересованными. Кроме того — лепестков по постели ей никто не рассыпал и на приятный аромат не намекал. Хотя нюхали пару раз, и она это видела. Но не поняла причины, думала дело в аромате ее духов.
— Понятно, — хмуро процедила себе под нос Калина.
Когда же в пятый раз за день Проскурину догнал Валинар, чтобы протянуть очередной букет с намеком на ее чудесное благоухание, журналистка смерила его строгим порицающим взглядом и предупредила:
— Передайте государю, что розыгрыш был смешен, но шутка затянулась. Или это дело рук преемника? — тут же уточнила она.
Исполнительный администратор тот час ушел на рабочее место. Пристыженный и прихватив свой пышный веник.
Поздним вечером после очередного съемочного дня, который стал последним в этот визит, в комнате Проскуриной раздался странный переливающийся звук. Он настойчиво повторялся, раз за разом и Калина принялась искать предмет, что его издает.
Настойчивый звук, как и напряженные поиски, привели ее к одной из стен.
— Сверчок, ты где? — возмущенно спросила женщина. — А-уу! Алло, я спрашиваю!
Сразу после того как женщина в сердцах ударила рукой по стене, дребезжание прекратилось, зато поверхность под ладонью загорелась экраном с которого на журналистку смотрело лицо государственного значения.
— Где вы ходили так долго? — возмутился Вишнар.
— Искала источник звука, — терпеливо пояснила Калина.
— Вас не научили пользоваться техникой? — удивился он. — И зачем я столько денег из казны потратил на полное оснащение всех номеров, позвольте узнать? Если вы даже ни разу никому не позвонили!
— А кому я должна была звонить? — удивилась она.
— Мне, — благосклонно развел он руками.
Калина не нашла что возразить, разве что всплыл очередной вопрос:
— А вы этого ждали? Было не очень заметно.
— Выжидал. Ваш очередной шаг и демонстрацию не безразличия, но его не последовало.
— Оттого что приличным женщинам не свойственно навязывать свое общество, — парировала она.
— Ну что ж, приличная женщина Калина Проскурина, мне передали, что вам пришлась не по вкусу наша невинная шалость, — хитро прищурился он.
— Главное, что вы развлеклись, Ваше Величество, — благосклонно призналась журналистка. — А как вы узнали подобные пикантные детали?
— Это было в досье, как и все ваши прививки, — улыбнулся государь, все еще испытывая радость от своей проделки.
— Вишнар, вы проказник, — подразнила Калина. — Вы довольны собой?
— Несомненно. А Катамиртасом еще больше. Это его очередная гениальная идея. Он любит меня развлечь.
— Вы говорите это для того, что бы направить мой гнев на сына? — поняла Проскурина.
— Иногда это так утомительно, что вы так прозорливы, Калина, — Вишнар раздулся губами от притворной досады. — Могли бы, что ли, подыграть…
— Непременно обрушу на него свой гнев при случае, можете не сомневаться. Лепестки под покрывалом, это было почти страшно. Я половину ночи потом ворочалась, побаиваясь возможного визитера из числа персонала. Прельщенного ароматом…
— Какие лепестки? — нахмурился Вишнар.
— Очередное притворство? — хитро прищурилась она.
— С вами скучно играть. Все вы знаете, — уже искренне огорчился он.
— У вас шутливое настроение, Вишнар? — улыбнулась женщина. — Никак вы только после игры в шмякалку?
— Надоело, — отмахнулся он. — Все надоело. И вы завтра узнаете… Когда вы придете ко мне, Калина? Я вас и так уже полностью дискредитировал в глазах ваших коллег. Они не удивятся.
— Это повод прийти, безусловно, — постно прокомментировала журналистка.
