— Как тут у вас все сложно, — оценила женщина, шумно сглатывая. Во рту сухость и все еще нет сил подняться. В теле легкая слабость, но сознание четкое.
Амир наблюдает. Сосредоточено-хмур, напряженные складки залегли в уголках его рта. Не трудно понять — недоволен, обеспокоен и все еще зол.
— И где он сам? Не познакомите?
— Мы тут одни, не считая охраны. Преемник передумал. Пока он не желает вас видеть. Думаю, ему не нужна была эта встреча. Главное было увезти вас, до того как государь совершит ошибку.
— Я в плену?
— Не стоит сгущать краски. Сын переговорит с отцом, и я верну вас во дворец еще до наступления утра.
— К чему такие сложности?
— Сложности?.. На кону течение переговоров в нужном нам ключе. Преемник ждал их и готовил многим больше чем государь. Никаких заговоров! Просто необходимо не допустить ошибочных импульсивных поступков, — холодно чеканил Амир. — В которых вы, уважаемая, такая мастерица! Как я понимаю после утренней демонстрации, вам совершенно все равно перед кем раздеваться? Знал бы это государь, вероятно, отнесся бы к вам иначе! — холодно выплюнул капитан.
— Так просветите его!
— Сплетни не мужское дело.
— Но преемнику вы сообщили. Так в чем разница?
— Не сообщал. Он и сам всегда знает, что происходит в его городе.
— Его городе? Уж не готовите ли вы с ним переворот? Город принадлежит государю. Как и власть.
— Всласть, Калина, всегда у того, кто управляет армией. Государь мудрый политик, но преемник управляет солдатами, он фактически военный глава.
— Это сразу видно, что ваш преемник не мудрый политик, а лишь глава армии. Зачем так обострять отношения со своим государем из-за интрижки с человеком? О ней бы никто не узнал. А теперь столкнись они лбами — начнется война. Глупо!
— Не состоит недооценивать преемника. Он чтит своего отца и помнит, что он фактический глава государства. Все что сын делает, лишь для того чтобы защитить отца!
— От меня? Ядовитой ягоды, — с издевкой протянула женщина.
— Нет, вы всего лишь еще одна женщина — игрушка в постели… От фатальной ошибки!
— В чем же она состоит? Мне не очевидно.
— Это потому что вы не так умны, как пытаетесь казаться. Но ошибка могла произойти, и она была бы губительной для государя, госпожа Проскурина. И я уполномочен передать вам слова преемника. Вам придется прекратить всякие неформальные отношения с государем или вы пожалеете, что ослушались, — потребовал он.
— Вы с преемником мне угрожаете? Члену делегации мира?
— Кажется, член делегации забыла, зачем она тут. Интимные услуги не входят в перечень ваших обязанностей! Или я ошибаюсь?.. — желчно спросил вампир.
— Никого не касается, с кем я желаю проводить свой досуг.
— Преемника касается, если это может отразиться на течении переговоров. Он с самого начала предполагал, что в этом и состоит приезд смазливенькой вертихвостки. Журналистка, это прикрытие. Или совмещенные обязанности? Государю передали слишком подробное досье и массу премиленьких фото. Интересно зачем? Что бы он заинтересовался и отобрал именно вас? В конце концов, почему не выбрать журналиста, на которого будет приятней смотреть, верно, госпожа вертихвостка? Преемник был против, но государь настоял. Наживку заглотили. Вас уполномочили лечь под правителя? Не с этой ли целью вас наставляет ваш министр, что ходит к вам для бесед по ночам?
— А вы разве не прослушиваете наши разговоры? Знали бы наверняка, — нахмурилась женщина.
— В этом нет необходимости, все ясно по вашим поступкам. И тому, что он защищает вас, хотя ваше поведение нарушает всякие нормы.
— А что по этому поводу думает государь? Неужели вы считаете, что он глупее вас с преемником?
— Государь не занимал бы пост правящего, если бы не обладал самым пытливым умом в нашем мире. Но он всего лишь мужчина и в некоторых ситуациях желает мыслить только в этом ракурсе. Думаю ему приятно думать, что вы заинтересованы в нем не меньше чем он в вас. Легко ошибиться, когда ведется умелая игра…
— Умелая игра? — перебила Проскурина.
— Да. И говорятся льстивые вещи.
— Льстивые вещи?! — возмутилась она.
— Не вы ли говорили мне, Калина, что помните кто мы? Что между нами пропасть, еще и зайцев вспоминали, что не спят с волками и все прочее. Или вы говорили это потому, что перед вами был простой солдат? А с государем повели речи иначе? Потому что в этом и была ваша задача? Вы лицемерили, хотя выглядели убедительно. Надменная самовлюбленная…
— Кто? Договаривайте! — вспыхнула она. — Или боитесь последствий? Что донесу на вас государю?
— Сучка!.. — хлестко выплюнул Амир. — Я не боюсь доносов и гнева государя. Время рассудит нас. Я всегда служил верой и правдой. Неужели вы думаете, что это так просто забудут ради ваших лживых глаз?
— Надумали очернить меня в его глазах? Валяйте! Я знаю, как можно вывернуть любую правду, когда на карту поставлена власть. Я понимаю страх вашего преемника, он боится за своего отца. Надеюсь, дело в этом, а не том, что он затеял подсидеть его. И пользуется первой же слабиной родителя. А вы играете ему на руку из долга… или в своих каких-то побуждениях?
