Лаванда. Она везде. На домах, клумбах, одежде, декорациях. В воздухе витает её аромат и Ханна сама того не замечая проводит параллель между кварталом и Сторибруком. В городе, что сотворила ее тётя, Реджина повсюду были ландыши, которые как потом оказалось блокировали всякую магию, а так же защищали городок от вторжения чужаков. Чем же тогда являлась лаванда? Люди здесь были мягко говоря необычные и вероятно являлись не совсем людьми. У кого-то зелёная кожа, у кого — то волчьи уши, рога, некоторые казались словно живыми трупами. Высохшие, седые, с абсолютно чёрными глазами. Именно они смотрели на Джеймс, словно на кусок мяса, облизываясь. Именно Лаванда давала им сил.
— Деточка, — её сначала окликнул чей-то мерзкий голос, а потом костлявая, влажная, словно змея рука дотронулась до её, — конфетку не желаешь?
Ханна дёрнулась и перевела взгляд вниз. Стояла скрюченная старуха с коробкой конфет в виде частей тела младенца. Тут же её затошнило. Но и сказать она ничего не успела, как с другой стороны Хейз утянул её глубоко в толпу.
— Не разговаривай с такими подозрительными личностями, если не хочешь отправится на тот свет или стать ужином для каннибалов или жертвоприношением для ритуала.
— Ритауала? — удивилась Джеймс, — что это значит? Почему люди здесь выглядят так странно, по…
— Прекрати, Джеймс, — как только Алан это сказал Ханна тут же замолчала удивлённо уставившись на мужчину, — хватит играть, я же знаю что это ты.
— Кто ты такой? — тут же грубо спросила Джеймс поменявшись в лице.
— Я? — он усмехнулся, — слышала об суицидах, что творят подростки после ночных кошмаров? Так вот, это моих рук дело. Моё имя Морфей, но больше мне нравится Алан.
— Куда ты меня ведёшь? — продолжала засыпать его вопросами шатенка.
— А не много вопросов? Хотя, хорошо, я отвечу. Всё равно в квартале ты взападне. Дело в том Ханна, — Алан прижал девушку, а стене какого-то построения, — ты очень сильная колдунья, невероятно. Ты разыскивалась много лет. Ты на половину ведьма, на половину оборотень и тебе предначертано спасти лавандовый квартал, умерев ты должна передать все свои силы верховной ведьме. К сожалению это так.
У Ханны заболела голова. Алиса постепенно захватывала контроль над телом. Она очнулась. Слишком быстро, нет, ей нужно больше времени, гораздо больше. Она ещё не встретилась с Питером, она только что узнала об очередном своем предназначении. Она ещё не успела переварить информацию и одно она понимала трезво и точно — она не станет девицей для жатвы. Почувствовав власть над своим телом она почувствовала счастье, так же ярко, что чувствовала боль от собственной беспомощности на протяжении 17 лет. И ответ на то что почему она смогла найти в себе силы отключить Алису именно сейчас был таков: она слишком хотела посмотреть в те зелёные глаза, что пропускали под кожу электричество. Она признала свою ошибку. Она слишком рано доверилась Фрее, а симпатия к Лиаму возникла лишь на почве стресса. Поэтому она должна была сделать ради Питера Пэна, Малии Барри, Эрла Джеймса то что делала на протяжении многого времени — выжить.
— Эх, — вздохнул Хейз, — а у тебя очень милая мордашка, жаль что малолетки не в моем вкусе, — как только Алан произнёс эту фразу вдруг глаза шатенка закатились и через секунду поменяли свой цвет на кисло-зелёные.
— Кто ты? Где я?! — крикнула уже Алиса, пытаясь освободится от незнакомца, что прижимал её к стене.
Она панически бегала глазами по пространству и нервно гляделв по сторонам. Люди, что проходили мимо пугали даже больше чем этот странный мужчина с неоновыми глазами.
— Ханна, хватит прикидываться, — усмехнулся он, — твоя учесть уже…
— Да пошёл ты!
Алиса впилась ногтями в лицо Хейза изо всех сил стараясь проткнуть его кожу насквозь. Когда он издал стон боли и слегка отошёл Лиддел ударила его в пах, развернула и следущий удар пришёлся ногой в спину.
Она со всех ног рванула. На неё с подозрением смотрели люди. Они пугали её. Все странные. Уроды. Висели вывески. Какой-то фестиваль. Буквы и цифры на стендах двигались, как и картинки. Всё перемешалось. И люди, и растения, и дома. По сути она даже не видела, что перед её глазами. Все смешивалось в какое-то странное, сумбурное пятно. Упала, запнулась, разбила колено. То же, что и было травмировано и тихо вскрикнув продолжала бежать ровно до того момента, пока терпеть боль стало просто невыносимо. Огляделась. В этом районе было малолюдно, точнее здесь вообще не было никого, кроме бродячей собаки с тремя лапами. Собака эта была худая, беспомощная, жалкая, но Алисе было все равно. Она хотела лишь спасти свою шкуру, а собак, честно она не любила, да и вообще кажется не любила никого кроме себя. С помощью камня разбила окно. Осколки посыпались на землю, сильно повредив руку она залезла в заброшенную хижину, спрятавшись в пыльный угол и мысленно зовя свою мать.
— Это все ты виновата! — кричала Алиса в глубине собственного сознания в белом-белом пространстве, — куда ты нас занесла? Что мне делать?
