Вторая жизнь Татьяны Ивановны. Теперь её зовут Маргаритой. В Утятин она вынуждена вернуться, чтобы помочь разыскать пропавшую женщину
В принтере кончилась бумага. Грета скользнула взглядом по столам, заглянула на всякий случай в тумбочку. Можно, конечно, попросить пачку взаймы в регистратуре, но отношения с регистраторшами не заладились с самого начала ее работы, еще до того, как в больнице начался ремонт. Теперь же, когда бухгалтерию временно переселили во вторую комнату регистратуры, которую они использовали не только как архив, но и как бытовку, между бухгалтерией и регистратурой просто искрило. А уж после того, как им не вручили эти несчастные конфетные коробки на День медицинского работника… Словом, придется идти в больницу, лазить под строительными лесами, пачкаться побелкой и выслушивать брань отделочниц.
– Екатерина Сергеевна, я за бумагой. Еще что-нибудь прихватить?
Екатерина Сергеевна оторвалась от компьютера, открыла рот и снова его захлопнула. Видимо, мысли ее прошли по тому же маршруту: бытовка – конфеты.
– Да нет, Ритуля, ничего не надо. Хотя… если можно, занеси документы на подпись главврачу. Вот папочка.
Сунув папку с документами в пакет, Грета вышла в регистратуру. Час был предобеденный, в регистратуре – ни души. Упорно звонил телефон. В бытность свою старшим регистратором Татьяной Ивановной она бы за такое взгрела всех. Да и сейчас с трудом сдержалась. Но трубку все-таки схватила.
– Поликлиника.
– Девушка, нельзя ли пригласить Кожевникову Татьяну… не знаю, как ее по отчеству, – голос мужской, явно человека немолодого.
– А кто ее спрашивает? – вырвалось у Греты невольно.
– Я ее земляк. Она мне нужна по личному вопросу.
Земляк… Кто-то приехал из Утятина? Зачем? И почему звонит в поликлинику, а не домой? Нет, тут что-то не то.
– Вы откуда звоните? Из Утятина?
– Таня?
– Нет, я ее племянница.
– А где Таня?
– Может быть, вы все-таки представитесь?
– Я Наппельбаум Борис Аркадьевич.
– Наппельбаум?
А, вот оно что. Это двоюродный брат Руины, какая-то родня Ирки Наппельбаум. Ему, наверное, лет сто. И вовсе он не из Утятина, а из Уремовска. Переехал в Успенск еще раньше Татьяны Ивановны. Что ему понадобилось? Не к врачу же записаться, он какой-то крутой ювелир с большим авторитетом в криминальных кругах.
– Борис Аркадьевич, Татьяна Ивановна умерла в прошлом году. Если я могу быть вам чем-нибудь полезной…
Молчание. Да не должен старик расстроиться, мы едва ли были знакомы!
– Борис Аркадьевич, я здесь оказалась случайно. Если у вас появятся какие-нибудь вопросы, запишите мои телефоны. Зовут меня Маргарита Гỳстовна Пурит. Можно без отчества.
– Спасибо, милая Маргарита. Я несколько ошарашен этой прискорбной вестью. Если позволите, я перезвоню через два-три часа. По какому из телефонов вас удобнее спросить в это время?
– Лучше по сотовому.
Грета положила трубку и пошла к выходу, который загораживала грузная фигура Анны Ивановны, нынешней старшей регистраторши.
– Рита, что за дела у тебя с мафией?
– Да будет вам, Анна Ивановна! Дедушке лет сто. Какая мафия?
– А то ты не знаешь, что он смотрящий по нашему району. Ну-ка, признавайся, шашни завела с бандюганом?
– Не выдумывайте. Я этого дедушку в глаза не видела. Знаю, что еще при Хрущеве сидел он по экономическому преступлению. Теперь это бизнес.
– А зачем ему звонишь?
– Это не я ему, это он в регистратуру звонил, где ему ответить было некому.
– Еще критиковать будешь, соплячка! – Анна Ивановна покраснела от негодования. – Работаешь тут без году неделя, а туда же, командовать.
Она еще что-то бубнила вслед, но Грета уже шла к выходу. «Ну вот, еще один конфликт». Не ладились у нее отношения в коллективе. Грета их всех знала как облупленных, а они пытались что-то из себя изображать. И обижались каждый раз, когда новый бухгалтер не велась на их уловки. Эта Анна Ивановна тоже прикидывалась лучшей подругой Татьяны Ивановны и пыталась втереться к Грете в дом. Что она пыталась выяснить о сопернице после ее смерти, непонятно, да и не очень хотелось знать. Поэтому на ее намеки на то, что не мешало бы пригласить старых друзей покойной тетки домой на чай и воспоминания о былом, сделала очень наивную мину и ответила: «Да, тетя Таня говорила, что вы давно мечтали занять ее должность». Можно было бы, конечно, стерпеть. Но сплетничать Анна Ивановна не перестанет в любом случае. Так что не стоит себя ломать.
Назад она возвращалась не скоро. Долго пришлось ждать в приемной, даже позвонила Екатерине Сергеевне, не оставить ли бумаги у секретарши. Но главбух велела дождаться начальства непременно, а на обед пойти, когда освободится.
– Рита, ты, говорят, любовница дона Карлеоне? – встретила ее с порога вопросом кассир Наташа.
– Да, – неостроумно ответила Грета. – У нас в Сицилии все такие.
– Маргарита, что за дела? – вступила Екатерина Сергеевна. – Анна Ивановна на хвосте принесла, что ты Наппельбауму звонила.
– Не я звонила, а он. И не мне, а Татьяне Ивановне.
– Покойнице?
– Так он не знал, что она умерла.
– Они что, знакомы были?
– Шапочно. У него родня в Утятине. Наверное, что-то хотел передать.
– А что передать?
– Так мне-то он ничего не поведал.
– Анна Ивановна сказала, что ты ему свои телефоны дала.
