Нина
Сарафанов. Кто бы мог подумать… Я рад, рад!
Бусыгин. Я тоже.
Нина. Да… Очень трогательно…
Сильва. Ура! Предлагаю выпить.
Сарафанов
Бусыгин. Выпить? Это просто необходимо.
Нина. Выпить? Вот теперь я вижу: вы похожи.
Сильва
Что, не похожи?.. Ну!
Сарафанов. Э-э… да, конечно…
Сильва. Просто плакать хочется! Какой случай, а?.. Выпьемте, товарищи!
Сарафанов. Я счастлив… Я просто счастлив!
Сильва
Бусыгин. Твое здоровье, папа.
Сарафанов
Сарафанов. У меня было звание капитана, меня оставляли в армии. С грехом пополам я демобилизовался. Я служил в артиллерии, а это, знаешь, плохо влияет на слух. Кроме того, я все перезабыл. Гаубица и кларнет как-никак разные вещи. Вначале я играл на танцах, потом в ресторане, потом возвысился до парков и кинотеатров. Глухота, к счастью, сошла, и когда в городе появился симфонический оркестр, меня туда приняли… Ты меня слушаешь?
Бусыгин. Я слушаю, папа!
Сарафанов. Вот и вся жизнь… Не все, конечно, так, как замышлялось в молодости, но все же, все же. Если ты думаешь, что твой отец полностью отказался от идеалов своей юности, то ты ошибаешься. Зачерстветь, покрыться плесенью, раствориться в суете – нет, нет, никогда.
Бусыгин
Сарафанов. Как – что? Что я могу сочинять, кроме музыки?
Бусыгин. А… Ну, ясно.
Сарафанов. Что – ясно?
Бусыгин. Ну… что ты сочиняешь музыку.
Сарафанов
Бусыгин. Я?.. Почему же, это хорошее занятие.
Сарафанов
Бусыгин. Да-да. Ты извини, папа, я хотел тебя спросить…
Сарафанов
Бусыгин. Мать Нины и Васеньки – где она?
Сарафанов. Э, мы с ней разошлись четырнадцать лет назад. Ей казалось, что вечерами я слишком долго играю на кларнете, а тут как раз подвернулся один инженер – серьезный человек, мы с ней расстались… Нет, совсем не так, как с твоей матерью. Твоя мать – славная женщина… Боже мой! Суровое время, но разве можно его забыть! Чернигов… Десна… Каштаны… Ты знаешь ту самую мастерскую на углу?.. Ну, швейную!
Бусыгин. Ну еще бы!
Сарафанов. Вот-вот! Там она работала…
Бусыгин. Сейчас она директор швейной фабрики.
Сарафанов. Представляю!.. И она все такая же веселая?
Бусыгин. Все говорят, что она не изменилась.
Сарафанов. В самом деле?.. Молодцом! Да ведь ей сейчас не больше сорока пяти!
Бусыгин. Сорок четыре…
Сарафанов. Всего-то?.. И что… она не замужем?
Бусыгин. Нет-нет. Мы с ней вдвоем.
Сарафанов. Вот как?.. А ведь она заслуживает всяческого счастья.
Бусыгин. Моя мать на свою жизнь не жалуется. Она гордая женщина.
Сарафанов. Да-да… Печально, что и говорить… Нас перевели тогда в Гомель, она осталась в Чернигове, одна, на пыльной улице… Да-да. Совсем одна.
Бусыгин. Она осталась не одна. Как видишь.
Сарафанов. Да-да… Конечно… Но подожди… Подожди! Подожди, подожди. Я вспоминаю! Прости меня, но у нее не было намерения родить ребенка!
Бусыгин. Я родился случайно.
Сарафанов. Но почему она до сих пор молчала? Как можно было столько лет молчать?
Бусыгин. Я же говорю: она гордая женщина.
Сарафанов. Хорошо, что так случилось. Я рад.
Бусыгин. Кто мой отец? С этим вопросом я приставал к ней с тех пор, как выучился говорить.
Сарафанов. Тебе в самом деле так хотелось меня найти?
Бусыгин. Разыскать тебя я поклялся еще пионером.