А тот уже шел по «коридору», следом за Меркушевым рысили две тетки в шляпах и еще несколько людей в черном, но, судя по осанке, имевшие полномочия идти если не рядом, то поблизости, а не стоять живой стеной, загораживая «объект» своим телом. А объект уже вышел в зону обстрела, Илья положил на бортик петарды, щелкнул зажигалкой, поднес огонек к первому «снаряду». Сердце отстукивало секунды не хуже метронома, глаза и мозг фиксировали каждое движение извращенца, каждый его жест, все, что происходило рядом с ним. Вот на помост поднимается плотный активный мужик в сером костюме, с ним еще свита из проворных молодых людей и нагруженных букетами девушек-моделей. Впрочем, у одной букета нет, у нее в руках корзина с торчащими наружу горлышками темно-зеленых бутылок. «Это брют или полусладкое?» Илья стиснул зубы, отогнал дикую мысль-предположение, глянул вправо. Идут, все идут как миленькие, и если Мортимера тащат на привязи, то Меркушев топает сам – плечи расправлены, руки чуть согнуты в локтях, не идет – пишет. «Пошел!» Илья поднес зажигалку к фитилю петарды, но ничего не последовало – огонек погас. Он щелкнул зажигалкой, потом еще раз, еще – с силой и злостью, посмотрел на дорожку, да так и застыл, не заметил, как выпала из рук зажигалка, – Меркушева не было. Вернее, был, пока был, и еще довольно близко, но уже в другом, противоположном от помоста конце живого «коридора» – шел, перекосившись на один бок, прижимая мобильник ухом к плечу, одновременно смотрел на экран планшетника, что услужливо держал перед хозяином кто-то из свиты. Мелькнула черная макушка над белыми пиджачными плечами, пропала, следом сгинула свита, «коридор» под трибуны словно пылесосом втянули. Топтались бестолково брошенные тетки в шляпах, да ржал под овации трибун вконец озверевший от всеобщего внимания Мортимер.
Впрочем, шампанское не пропало, и даже кое-что досталось победителю. Мокрого, злого на весь белый свет, его быстро увели, остальное допили устроители скачек и кто-то из, как выразился динамик, «представителей владельца фаворита сезона» и вновь повеселевшие тетеньки в немыслимых шляпах. Довольная толпа быстро расходилась, на главной трибуне было пусто: хочешь – сиди там, хочешь – лежи, хочешь – в потолок навеса стреляй. Снова пошел мелкий дождик, но Илья не торопился под крышу. Постоял, подставив лицо теплым каплям, облизнул губы. И только сейчас разжал сведенные, словно судорогой, пальцы, свинтил с «ТТ» глушитель и бросил его в рюкзак. Пистолет лег на место, в кобуру, Илья медленно пошел вверх по ступенькам, последним из посетителей покидая трибуны, едва не забыв получить в кассе тотализатора причитающийся выигрыш.
До дома он добрался под проливным дождем, от метро пошел пешком, топал, глядя на людей, дома, машины, и не видел их, плохо соображал, что его окружает и вообще зачем все это. Грызла, изводила едва ли не до исступления одна-единственная мысль: «Все сначала. Как в компьютерной стрелялке» – он убит при прохождении уровня, отброшен в исходную точку и должен начинать все сначала, пройти весь уровень, желательно сохранившись, где в конце поджидает главный монстр. Звонок раздался в половине десятого утра, Илья спросонья даже не сразу понял, что это за тошная музыка доносится издалека. Потом сообразил, поднялся с дивана и выполз в коридор. Голова гудела, как с похмелья, хоть и не выпил вчера ни капли, только в потолок почти до утра смотрел да стук дождя по подоконнику слушал. А надо было бы накатить, пропить весь немаленький выигрыш или хотя бы скромно принять граммов пятьдесят сорокаградусного «снотворного», может, сейчас полегче было, соображалка быстрее включилась. Странно, что он вообще этот телефон не потерял, вчера как в анабиозе полдня прошло, вторая половина в смысле. Помнил, как закинул «ТТ» в «сейф», как притащился и плюхнулся на диван, о дальнейшем воспоминания остались самые нехорошие, с ними надо расстаться, и поскорее… Илья нашел в рюкзаке мобильник, посмотрел на экран. Как всегда, Тынский начинает с предъявления своей визитки – номер не определился.
– Добрый день! – Вежливость полковника ФСБ, да еще с утра в понедельник, зашкаливала за границы разумного, Илья даже растерялся. – Мы на сегодня договаривались. Надеюсь, наша встреча наконец состоится?
– А то, – зевнул Илья, – состоится, не переживай. Приезжай через часок к амбару с Валеркой, вернее, на кладбище, я уже там тебя жду.
