Александр Этерман
Утомительно помнить, что солнце заходит
1
Утомительно помнить, что солнце заходит, Осень - царство прозрачное, ветер шумит И Шекспира на русский язык переводит.
Механически двигаться около нас, Поглощать золотые кадильницы листьев, Стать немного богаче властителя Лидии И немного оставить на будущий раз.
Год встречает прозрачные стены в упор К воскресенью с трудом остается окурок, Влажный воздух сгущается в пресный раствор, И девицы бояться зайти в переулок.
Осень прячется нынче за тонким стеклом, Простодушно-тоскливо жужжание лампы, Где мое ожидание мирно текло.
2
Я опять превратил ожидание в греческий остров, И живое во мне - все конкретнее и приземленней Становилось, пока я ловил вожделенную ночь. Белорукие демоны тихо шептали о ней, Их тяжелые руки в молчаньи терзали мой остов, И сияющий греческий мир страстотерпца слепого Изумительно ясно явился герою во сне.
Я опять воспою твой загадочный гнев, мой герой, Не жалея ни денег, ни красок, ни слов, ни железа, И застенчивый луч проскользнет в обитаемый мир, Осужденный скитаться уже осужден за скитанья, Бледно-пенные волны, как сине-зеленые вены, Беспощадно омыли скрипучий и твердый песок.
3
Перед лицом трагедии античной, Как маленький смущенный антикварий, Мир задохнулся яростью кирпичной, Составленной из множества деталей.
И, замкнутый силками многих петель, Он простонал, зайдя к Силену в гости Ах, может быть, я выточен, как ветер, Из вверенной богам слоновой кости.
4
Волшебная болтанка перелета Из некоего города в иной, Из некоей привычной части года В застывшую поверхность подо мной.
Мне незачем смотреть в иллюминатор: За слоем стекол то же, что везде Прозрачный слой пространства, пеленатый В слой облаков, спустившихся к воде. 5
Где-то в области преданий Превращения мои. Мой народ - мирмидоняне, А отнюдь не муравьи.
Время - лекарь не из худших, Я терплю и жду удач. И хихикающий случай Как отчаявшийся врач.
6
Признайся, что, пуская в рост Двугривенный или полтинник, Ты вел себя как Буратино, Обманутый семейством лис.
Не обойтись кусочком кожи Убыток больше и нежней. Ты просадил за пару дней Полмира, а доход ничтожен.
7
Смириться, если ты кентавр, С зловещей гибелью Хирона, Плаща чудесную отраву С наивной радостью принять.
Метель чиста, как тонкий шелк На свежевыстиранной блузке. Смириться, если ты ничто Для незнакомой андалузки.
8
Приняв соцветие за плод, И рот прославленного мима За медленный водоворот, Продолжить греческие мифы
В незыблемую, как весна, Как изнывающие липы Поэзию, где мне тесна Программа собственного мифа.
9
Я им и не был. Криком совы, Тенью, отброшенной собственным прошлым: Двигаться так, как двигались львы Тихо, невидимо, быстро и просто.
Давнее прошлое - страшный искус. Лучше не знать, но рассеять соблазны Может забравшийся в джунгли индус, А не безвестный Иван Карамазов.
Ветер и воздух, и влага, и блеск Черного там, где привычные складки Снега, и мы бы не выжили без Старой привычки любить в беспорядке.
Много ли надо! Вот ветер сырой Кутает город в туман, и постройки Переживают. И ранней весной Тяжко гадать и подсчитывать строки.
10
Расставил фигуры на краю доски, И после того, как сделал ход, И после того, как обменял Коня на коня, разинул рот.
На с4 мне нужен слон, А конь не нужен. Лучше молчать И долго думать.
Нужно подумать, Прежде чем сыграть f5.
11
Не это здание, а другое, Шторы это скрывают, За ними видишь тот двор, Памятник Ленину и деревья,
К счастью, потому что Комната выглядит так же, И яблони, их нет, От которых меня отгонял сегодняшний покойник.
12
Облокотившись на кресло, смотрю, Тщетно пытаясь уйти без царапин В серое, - невыразительный трюк,
Как обезглавленный ранее Капет Больше не мог устрашать горожан И разгонять непокорный парламент, Ибо ему отказала не память,
А голова.
13
Город Карфаген! В огромном доме, На главной улице, там, где вокзал, Мне чудится помешанный на броме Еще не одноглазый Ганнибал.
И если он вообще был молод, Влюблялся и писал стихи, Тому виной не ты, мой город, А личные его грехи.
14
Ударить в набат, в колокол певчего рога, И уши заткнуть, и не слышать содеянный гром, И из каждого слова убрать по два лишние слога, И два лишних часа простоять под осенним дождем.
И две долгие ночи не спать и молиться о смерти, И два века подряд не держать наготове перо, И двух сказочных женщин лишить своего милосердья, И две будущих истины, выпимши, знать наперед.
15
Начало конца
Октябрь кончается под звук Дождя, долбящего по стеклам, Цедящего свою казну По заржавевшим водостокам,
И в умирающем саду, Беспомощном до новой эры, Возможно, лучший день в году Встречается с Аполлинером,
И на ладонях тает снег, В тяжелый мох проникло тленье, И только бедный человек Еще способен к размноженью.
16
Мне не хотелось дальше вспоминать, И вопреки занятьям перенесся Я в эту осень листья уминать.
17
Эмили Диккинсон
1.
Глядят глаза и тают, А пальцы не лежат И век не покидают, Столько в них тепла.
