Он взял его с собой в Англию и стал платить за его проживание в Лондоне, а сам начал работать преподавателем в графстве Хэмпшир.
Когда до него дошли слухи о том, что его «приемный сын» влюбился в молоденькую англичанку, он примчался в Лондон спасать Люсьена.
Затем Верлен купил во Франции ферму и поселил на ней всю семью Люсьена для того, чтобы они на ней жили и работали.
Эта романтика сельской жизни закончилась полным банкротством.
Люсьен ушел в армию, а Верлен стал писать стихи о «красивом бодром солдате».
Судя по всему, он видел в Люсьене нечто такое, что напоминало ему Рембо.
Однако никаких данных даже о попытках поэта своратить молодого человека до нас не дошло.
Вполне возможно, что, обратившись в тюрьме к религии, Верлен сумел победить в себе «дьявола» и удержаться от сексуального совращения «приемного сына».
Когда Люсьен умер от брюшного тифа в 1883 году, Верлен похоронил его в гробу, обернутом девственно белой тканью.
После похорон он на какое-то время с головой ушел в пьянство и гомосексуальное бродяжничество.
Вскоре умерла мать Верлена.
В 1886 году все наследство поэта в счет невыплаченных алиментов забрала его бывшая жена Матильда.
Именно тогда Верлен стал часто посещать больницы, поскольку сифилис дал осложнения.
Но пока у него еще были преподавать в университетах и издаваться.
Однако его уже мало кто понимал.
Он спросил однажды у одного из своих молодых друзей и поклонников, нравятся ли ему его последние стихи.
И выслушал жестокий ответ:
— Мэтр, вы так много написали для нашего удовольствия, что теперь вправе писать для своего…
Беда была только в том, что удовольствия от написания стихов Верлен уже не получал, он лишь мечтал о «настоящих стихах»:
Впервые после своей женитьбы Верлен вернулся к гетеросексуальным связям и остаток жизни провел с двумя проститутками.
Филомена Буден и Южени Кранц, с которыми попеременно жил Верлен, были грязными и неряшливыми.
Они удовлетворяли его сексуальные инстинкты и стимулировали его мазохизм, ссорясь и ругаясь с ним, а иногда и избивая его.
Они были жадными и требовали, чтобы он по чаще писал стихи.
Они буквально вырывали листик из его руки и сразу же бежали продавать их.
Получив деньги, они тут же устраивали оргии, в которых принимал участие и сам поэт.
С каждым днем Верлен чувствовал себе все хуже.
Он страдал от цирроза печени, болезни сердца и от артороза ноги.
Большую часть последних лет своей жизни Верлен провел в раз личных больницах и клиниках.
За ним ухаживали как за знаменитостью, и он чувствовал себя счастливым человеком.
Умер он от воспаления легких в январе 1896 года, написав за несколько дней до смерти строки:
Южени была с Верленом, когда он умер.
Она руководила его похоронами с траурной повязкой вдовы.
Затем стала бойко торговать поддельными литературными сувенирами, а пьянство на заработанные таким образом деньги быстро свело ее в могилу.
Что же касается самого Верлена, то незадолго до того, как он умер от воспаления легких, его избрали «королем поэтов», самым великим из всех живущих поэтов Франции.
В известной степени так оно и было, и вся европейская продолжала осуществлять провозглашенные им принципы и разрабатывать затронутые им темы.
Но именно Верлена увидел и ощутил мир по-новому, так, как стали видеть и ощущать его последующие поколения поэтов, вплоть до наших дней.
Он пришел в наш необычайно сложный и страшный мир, все видя и чувствуя и в то же самое время не умея в нем определиться.
Верлен был первым, кто говорил без оскорбительной жалости к «униженным и оскорбленным», как то было у Гюго.
Верлен переведен на многие языки мира, и это лучше всего говорит о том, что его поэзия навсегда вошла в золотой фонд мировой культуры.
В феврале 1899 года в частную психиатрическую клинику для пациентов из обеспеченных семей в замке Сен-Жам в Нейи привезли нового пациента.
Диагноз был вполне распространенный — алкоголизм и застарелый сифилис.
Пациент страдал манией подозрительности и, ложась спать, клал рядом свою палку — для защиты от нападения врагов.
Ему все время казалось, что пол его комнаты кишел какими-то ядовитыми насекомыми, и он требовал полить их керосином.
Стоило ему уснуть, как он видел огромную свору фокстерьеров, гонящихся за ним, а ночью к нему приходил какой-то страшный зверь без головы.
Он прижимал его к кровати и старался раздавить. Иными словами, пациент страдал белой горячкой.
