Огромное удовольствие доставляло Тулуз-Лотреку напоить кого-нибудь из гостей — однажды он даже организовал вечеринку, на которой весь вечер простоял за барной стойкой, выполняя функции бармена.
Постепенно начала формироваться алкогольная зависимость.
Лотрек ни на секунду не забывал о своей болезни и считал, что её причина — в его собственной неловкости.
За словом в карман он не лез и среди публики порой слыл циником. Впрочем, близкие люди понимали, что за жёсткой и нахальной натурой прячется испуганный ребёнок.
Он ненавидел отца и часто рисовал на него карикатуры. В то же время Анри любил мать, но старался не попадаться ей на глаза, чтобы не напоминать ей о своём уродстве.
Гуляя по вечерам, Лотрек мог прокричать на всю улицу, что вон та девушка отдастся ему за пару франков.
Однако друзья знали, что тот боится насмешек, и грубость только защитная реакция.
Хотя художник постоянно находился в окружении приятелей, собутыльников и проституток, в глубине души он оставался одиноким и изо всех сил стремился вытеснить мрачные мысли алкоголем.
Мужчине с ростом полтора метра на избыток женского внимания обычно рассчитывать не приходится.
Тулуз-Лотрек не был исключением и понимал, что вряд ли сможет иметь длительные отношения с женщиной.
Однако у любого талантливого художника есть натурщицы — особы, как правило, отличающиеся легкомысленностью и свободными нравами.
Сюзанна Валадон работала натурщицей у многих известных импрессионистов, однако ее любовь к искусству на работе не заканчивалась.
Она сама была одарена художественным талантом и любила рисовать, хотя долгое время никому не показывала свои работы.
Первым, кому она решилась их продемонстрировать, был Тулуз-Лотрек. Вначале Валадон позировала художнику, но вскоре стала его любовницей.
Их отношения длились примерно с 1885 по 1888 год, но были нестабильными: Сюзанна то уходила, то снова возвращалась, шантажировала художника инсценировкой попытки самоубийства.
В конце концов, они растались.
Лотрек ощущал духовную связь с этой женщиной и глубоко переживал разрыв.
Он пытался забыться в объятьях легкодоступных девушек из парижских борделей.
В итоге, одна из проституток, послужившая моделью для его работ, Рыжая Роза, заразила его сифилисом.
Омуты парижского дна все глубже и глубже затягивали заблудшую душу 24-летнего художника.
И далеко не случайно жители ночного Парижа, проститутки и пропойцы стали главными героями его картин, изображающих пляску жизни в кабаре и прочих злополучных местах Монмартра.
К 30 годам в характере Тулуз-Лотрека оставалось много незрелого, инфантильного.
Казалось, он застыл в том возрасте, когда его сразила болезнь.
Капризный, категоричный, болезненно чувствительный, подверженный внезапным сменам настроения, нетерпеливый и вспыльчивый, хотя и отходчивый.
Художник любил разного рода эксцентричные костюмированные и театрализованные выходки — то устроит фотосессию в кимоно, то вечеринку, на которой наряжается в костюм официанта и обслуживает гостей.
Во время одной из летних поездок на море он завел себе ручного баклана, вместе с которым и рыбачил.
Художник назвал птицу Томом и всюду таскал за собой на веревке, а в кафе даже заказывал ему абсент, утверждая, что «Том любит выпить».
Увлечения Тулуз-Лотрека довольно быстро менялись. Например, он купил спортивный снаряд для тренировки гребцов и установил его у себя в мастерской.
Единственный вид спорта, который был под силу художнику, — это гребля. Занимаясь на приборе «для поддержки здоровья», Анри отпугивал соседей громкими звуками, а всех посетителей заставлял выслушивать рассказы о гребле и тренироваться при нем.
Однако вскоре тренажер пылился в углу комнаты.
Мастерская Лотрека вообще поражала царившим в ней беспорядком и больше походила на лавку старьевщика.
Помимо традиционных атрибутов художников — холстов, полотен, кистей и красок, комнату наполняли различные предметы мебели, часто малофункциональные, — от древнего сундука до круглого столика из кафе.
По комнате были разбросаны самые разнообразные атрибуты: старые газеты, персидский фаянс, книги без обложек, клоунские колпаки и парики, гантели, японские свитки и безделушки из слоновой кости, пустые бутылки.
Страсть к бездумному коллекционированию передалась ему от отца.
Несмотря на то, что Тулуз-Лотрек был довольно неразборчив в общении, имел множество «друзей-на-час», становившихся такими из одного лишь желания вместе выпить, в его жизни встречались и искренние привязанности.
Такой была его давняя дружба с кузеном по матери Габриэлем Тапье де Селейраном.
Вместе они представляли довольно странную пару приятелей-антагонистов — и внешне (Габриэль был высоким и худым), и по характеру (взрывной нрав Анри контрастировал со степенным и флегматичным темпераментом двоюродного брата).
Благодаря Тапье де Селейрану, который учился в университете на врача, Анри увлекся медициной. Посещая с ним анатомические театры и лекции, художник создал тридцать рисунков на медицинскую тематику, а также картины «Операция Пеана», «Трахеотомия», «Экзамен на медицинском факультете в Париже».
