Его живот был столь огромен, что король не мог ходить самостоятельно, и последние пять лет его возили в кресле.
Попыталась жена образумить короля касательно вопроса религиозного и душевно желала, чтобы вместо безналичия в делах церковных Генрих VIII остановился на учении Лютера.
Оплакав казнь своего друга, Анны Эскью, Катерина Парр приступила к делу обращения короля в лютеранизм, дерзая вступать с супругом в богословские диспуты.
В одну из подобных бесед Катерина уже слишком явно высказалась за аугсбургское исповедание, на что король с адской иронией заметил ей:
— Да вы доктор, милая Китти!
И немедленно по уходу супруги Генрих вместе с канцлером составил против нее обвинительный акт в очередной ереси.
Друзья предупредили Катерину о готовящейся грозе, и королева своей находчивостью спасла голову от плахи.
На другой же день она, придя к мужу опять, затеяла с ним диспут и, постепенно уступая, сказала:
— Мне ли спорить с Вашим Величеством, первым богословом нашего времени? Делая возражения, я только желаю просветиться от вас светом истины!
Генрих, нежно обняв ее, отвечал, что он всегда готов быть ее наставником и защитником от злых людей.
Будто в подтверждение этих слов на пороге показался канцлер, пришедший за тем, чтобы арестовать королеву.
— Вон! — крикнул король. — И как ты смел прийти? Кто тебя звал? Мошенник!
Великий король вообще был неразборчив в выражениях.
Точно таким же неразборчивым он оказался и в выборе жен.
За исключением Екатерины Арагонской и Иоанны Сеймур, король английский не обрел в своих женах того высокого идеала чистоты, женственной прелести и кротости, которой он так упрямо добивался.
Может быть, именно поэтому он предавался безудержному пьянству.
Может, Генрих VIII был не такой уж злой, как его малюют?
Просто очень влюбчивый? А влюбленность и страсть, как известно, приходят и уходят.
И кто знает, вполне возможно, что добрая и любящая женщина могла бы исправить этого человека, но такой он не нашел.
28 января 1547 года горький пьяница и истребитель жен испустил последний вздох на руках своего клеврета Кренмера и попросил похоронить его в Вестминстерском аббатстве рядом с Иоанной Сеймур.
Последними словам короля были:
— Монахи! Монахи!
Повинуясь исключительно своей похоти, Генрих VIII казнил 72 тысячи человек, отправил на эшафот всех друзей и единомышленников и заставил страну сменить религию.
Тем не менее, в народных памфлетах его называли, прежде всего, Пьяницей и Чревоугодником и только потом — душегубом и развратником.
Как известно из истории, князь Владимир, узнав о том, что Коран запрещает пить вино, сразу же потерял интерес к исламу.
— Руси есть веселие пити, не может ее без того быти, — только и сказал он.
Но также понятно и то, что речь шла отнюдь не о пагубной привычке и тяжком похмелье, а именно о той радости, какое даровала вино.
Иначе и быть не могло, так как до принятия христианства на Руси пили вино только при рождении ребенка, победе на войне и на похоронах.
Пиры в те далекие времена стоили довольно дорого и были доступны только князьям.
В то же самое время они являлись не только развлечением, поскольку на них велись дипломатические переговоры и заключались торговые договоры.
Пили на них медовые вина, брагу и пиво.
В Древней Руси водку использовали не для опьянения, а как чудодейственную настойку на лекарственных травах.
Применяли ее и как анальгетик. При этом дозы не превышали, как правило, одной ложки.
Если верить некоторым источникам, то и сам князь Владимир весьма любил хорошее застолье и каждое воскресенье устраивал пиры, на которых брага лилась рекой.
Более того, Владимир щедро угощал на пирах каждое воскресенье и киевлян, приказывая развозить на телегах еду и питьё для немощных и больных.
И ничего удивительного в этом не было, поскольку Владимир до крещения был известен как «великий распутник».
«Был же Владимир побеждён похотью, — рассказывает „Повесть временных лет“, — и были у него жёны, а наложниц было у него 300 в Вышгороде, 300 в Белгороде и 200 на Берестове, в сельце, которое называют сейчас Берестовое. И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц».
Более того, князь состоял в нескольких официальных языческих браках: Рогнедой, с «чехиней» «болгарыней».
Кроме того, Владимир сделал наложницей беременную вдову своего брата Ярополка, греческую монахиню, похищенную Святославом во время одного из походов.
Конечно, пьяницей Владимир не был, но вино любил.
Да и какой разврат без вина?
А его, надо заметить, на Руси уже умели делать.
До 15 века винокурение было корчажным.
Корчагами называли плоские керамические сосуды с широким горлом. Именно в них заливали подготовленную брагу или мед.
Затем корчаги ставили в печь и накрывали другой корчагой. В резульате получалось очень слабое вино.
К 15 веку появились новые технологии, разработанные учеными-монахами.
Считается, что первое хлебное вино было создано в 40–70 годы XV века в Чудовом монастыре московского Кремля.
