– Я в курсе, – буркнул Артур. Нога у него опять разболелась: уж не ощупывал ли ее доктор Скамандрос? – Поэтому она и в гипсе. То есть, скорее, была в гипсе… – поправился он, потому что ультравысокотехнологичный лубок, который язык едва поворачивался назвать гипсом, успел практически развалиться.
От него остались только жалкие ошметки, а сквозь здоровенные дыры виднелась бледная, слегка отечная кожа.
– При обычных обстоятельствах я бы легко вылечил тебе ногу, – проговорил доктор Скамандрос. – Исследование, однако, показывает необычно высокий уровень магического заражения, которое не допустит прямого вмешательства по сращиванию костей. Впрочем, мне по силам снабдить тебя более прочным лубком и предпринять кое-какое чародейство для облегчения боли.
– Пожалуй, это было бы кстати, – нерешительно согласился Артур. – А… что вы за это хотите?
– Разве только твое душевное расположение, – со смешком ответил доктор Скамандрос. Он похлопал меха, лежавшие рядом, и добавил: – Хотя… я так понял со слов Икэбода, что у тебя вроде как предвидится небольшой насморк? Если это правда, я был бы счастлив заполучить любой чих, или першение в горле, или кашель.
Артур на пробу потянул носом.
– Пока ничего, – ответил он с сожалением. – Но я правда думал, что простужусь…
Скамандрос же снова уставился в свой телескоп-недомерок. На сей раз он рассматривал грудную клетку Артура.
– Я усматриваю некий непорядок во внутреннем устройстве твоих легких, – сообщил он чуть погодя. – Интересно, в высшей степени интересно! И опять магическое заражение высокого порядка… Но, право же, я полагаю, что вполне способен облегчить сопутствующее ему состояние. Если желаешь, начну прямо сейчас.
– Не знаю, стоит ли, – засомневался Артур и попытался глубоко вдохнуть. Как следует наполнить легкие не удалось, но и удушья пока тоже не чувствовалось. – Пожалуй, не теперь, – сказал он наконец. – Как только я попаду в Дом, все будет в порядке.
– Значит, только лубок для ноги, – кивнул доктор Скамандрос. – И оттягивание боли.
Он спрятал коротышку-телескоп в один из многочисленных карманов своего необъятного пальто и извлек из-за пазухи плоскую жестянку с наклейкой, изображавшей ярко-красного краба. К жестянке был приделан язычок с колечком, какие бывают у консервов. Скамандрос поставил язычок вертикально, потянул за него – и вскрыл банку.
Внутри в самом деле оказался небольшой крабик. Доктор отломил у него одну лапку, после чего положил жестянку на песок, провел над ней ладонью, и она бесследно исчезла.
Артур наблюдал за его действиями с любопытством и некоторым беспокойством. Вот Скамандрос взял левой рукой отломанную крабью конечность и высоко поднял ее над головой. В правой руке у него при этом возник толстый карандаш наподобие плотницкого, и этим карандашом чародей легкими прикосновениями изобразил несколько линий и звездочек на ноге Артура. И наконец хлопнул в ладоши, некоторым образом продолжая удерживать в них и крабью лапку, и карандаш.
То и другое тут же исчезло – и вместо наисовременнейшего лубка на больной ноге возникла красно-белая броня крабьего экзоскелета. Снабженная на колене и щиколотке сочленениями.
– Что же касается боли… – доктор Скамандрос деловито царапал что-то на кусочке бумаги светящимися малиновыми чернилами, – вот тебе предписание.
Артур взял протянутый ему листок толстой бумаги с неровно обрезанными краями. Разобрать каракули доктора оказалось нелегко.
Вот что гласило написанное:
– А что такое д. д. м.? – поинтересовался Артур. – И это… то есть… как бы… зачем тут «провал»?
Говоря так, он прикоснулся бумажкой к ноге прямо против места перелома – там, где болело всего сильней. Бумага тотчас же смялась и начала распадаться в пыль, завихрившись миниатюрным торнадо. Этот торнадо, казалось, всосался в новый лубок и сквозь него – непосредственно в плоть. Спустя краткое время тупая противная боль начала отступать.
