Мэддокс вглядывался во мрак и туман, ища этот проблеск света, но везде было темно. Новое движение привлекло его взгляд – под эстакадой, где пенные гребешки волн светились белым в темноте. Туман немного разошелся, позволив различить силуэт над водой.
Мозг судорожно пытался уяснить смысл того, что видели глаза, и спустя мгновение кровь застыла у Мэддокса в жилах. Аддамс снова воспользовался веревкой – как на острове Тетис и в подвале собственного дома. Замотав Дженни в полиэтиленовую пленку, он подвесил ее под полусгнившим мостом над самой водой. Скоро пленочный кокон захлестнет стремительно поднимающийся прилив.
Аддамс заставил Мэддокса приехать, чтобы тот увидел, как умрет Джинни.
Мэддокс присел на корточки у северного конца смотровой платформы: отсюда в лес почти вертикально уходила какая-то тропа. Не исключено, что это короткий путь к эстакаде.
Но когда Мэддокс двинулся туда, в воздухе треснул выстрел. Мэддокс пригнулся. Пуля свистнула мимо и с глухим стуком врезалась в ствол дерева. Полетела кора. Сердце Мэддокса учащенно забилось: значит, вот она, ловушка!
Если он попытается добраться к мосту и спасти дочь, то получит пулю с другой стороны ущелья. Его застрелят, и Джинни утонет.
Оставалось сидеть на смотровой платформе и смотреть, как она умирает.
И неизвестно, жива ли еще Джинни.
Мозг лихорадочно искал выход. Мэддокс взглянул на часы: удалось ли Паллорино получить подкрепление? У него кончается время – наступает прилив. Время и прилив никого не ждут… Никогда еще пословица не казалась такой очевидной. С моря снова пошел туман – густые клубы полностью закрыли соседний утес. Вдруг с неба донесся гул вертолета. Мэддокс возблагодарил было небеса, но тут до него дошло реальное положение дел.
Кругом скалы, высоченные вековые деревья и густейший туман. Вертолету негде сесть.
Рокот моторов стал громче и, отражаясь от стен каменного ущелья, превратился в нарастающий рев. Раздался новый выстрел, затем еще один.
Мэддокс выругался: Аддамс палил в вертушку! Вертолет снова набрал высоту, скрылся в облаках и взял курс на запад. Мэддокс еще никогда не ощущал себя таким одиноким.
Помощь рядом, но ее не получить. И время работает против него.
Проходили минуты. Вертолет не возвращался. Мэддокс снова взглянул на часы. Больше ждать нельзя, придется действовать в одиночку.
Но как?
Треск ветки за спиной привлек внимание Мэддокса. Он тут же прицелился на звук.
– Мэддокс! – прошептал кто-то. – Ты здесь?
Из чащи появилась фигура с налобным фонарем. Энджи.
Выстрел не замедлил раздаться. Снова полетела кора, заныли задетые металлические перила.
– Погаси фонарь! – прошипел он. – Пригнись!
Она послушалась. Над платформой просвистела новая пуля. Энджи бросилась на землю. После этого все стихло. Мэддокс слышал ее тяжелое дыхание.
– Ты в порядке? – позвал он.
– Где этот козел? – спросила Энджи, ползком пробираясь по деревянному полу в угол, где Мэддокс сидел на корточках.
– На той стороне.
– Джинни у него?
Необходимость ответить вдруг сделала ситуацию реальной, заставив померкнуть самые жуткие ночные кошмары.
– Он подвесил ее под эстакадой, над самой водой.
Энджи кое-как села рядом с ним. Дыхание облачком клубилось у рта, плечо прижалось к Мэддоксу, когда он указывал, где висит сверток. Энджи бежала от самой дороги, и Мэддокс чувствовал тепло ее разгоряченного тела. От кожи веяло слабым ароматом цветов и какого-то мыла. Никогда еще прикосновение женщины и ее запах не казались нежнее и желаннее. Осознание, что у него появился союзник, принесло Мэддоксу огромное облегчение.
– Ты что здесь делаешь? – вспомнил он.
– Я твоя напарница, – ответила Энджи, снимая с плеча бухту тонкого троса. – Я приехала почти сразу после тебя. Спецназ здесь высадиться не сможет… – Она высвободила плечи из лямок рюкзака и открыла его. – Значит, будем действовать вдвоем.
– Энджи, ты не…
– Слушай, хватит уже болтать, а? Ты прекрасно понимаешь, что они не станут рисковать вертолетом и людьми в заведомо обреченной попытке спасти одного-единственного копа и его дочь. Им известно, что Аддамс где-то здесь, за несколько дней они его отследят с собаками. Если надо, привлекут военную технику, следопытов. Рано или поздно его возьмут, или сам сдохнет в лесу. Они могут позволить себе подождать. А мы – нет.
Мэддокс смотрел ей в глаза, темные и блестящие в слабом свете брезжившего рассвета. Скоро он осветит мир, и начнется самый короткий день в году. И в этот момент Мэддокс понял, что любит Энджи. Всем своим существом. И он не хотел – не мог – рисковать ее жизнью. Он даже не знал, жива ли Джинни.
Будто прочитав его мысли, Энджи сказала:
– Она жива, Мэддокс, ты о плохом не думай. Мы ее спасем. Слушай…
В этот момент раздался новый выстрел, и оба инстинктивно пригнулись.
Сидя на корточках, сблизив лица и смешивая туман дыханий, они прислушивались и ждали. Вновь поваливший с моря густой туман выиграл им несколько секунд. Вода в ущелье неудержимо поднималась, а рассвет скоро сделает их легкими мишенями.
