- Да, - ответил Том. - Видишь ли, Оклахома сохранила у себя сухой закон после его отмены по всей стране. Возьми человека, Эл, заставь его страдать, и он решит, что горе и невзгоды ниспосланы ему Господом в наказание за тяжкие грехи. Человек решит, что, если причинить самому себе еще большие страдания, то, может быть, Боженька его простит. Один парень в тюрьме рассказывал мне, что в средние века люди хлестали себя плетьми, дабы уберечься от чумы. Короче говоря, Оклахома, и без того иссушенная зноем, многострадальная и пыльная, решила еще подсушиться - авось, Господь смилуется. Итак, выпивка оказалась под запретом.
- Так в этом и состояла роковая ошибка? - спросил Дортмундер. - Сухой закон прикончил целый город?
- С него все началось, - ответил Том. - Видишь ли, стоит написать какой-нибудь закон, и, как бы тот ни был суров, всегда найдется кто-нибудь, кто пожелает еще больше усугубить его гнет. Именно это и произошло в пятидесятых годах. Полицейские штата Оклахома садились в транзитные поезда и арестовывали барменов в вагонах-ресторанах за торговлю спиртными напитками в "сухом" штате.
- Минутку, - попросил Дортмундер. - Ты говоришь, в поездах?
- В проходящих поездах, въезжавших на территорию штата с одной стороны и выезжавших с другой. Полиция забирала бармена и сажала его на ночь в кутузку. А на другой день приезжал адвокат железнодорожной компании и вызволял парня. Веселенькая ночка для бармена, а? - Том улыбнулся, умудрившись не пошевелить при этом губами. - Эл, сворачивай вон на ту дорогу, - добавил он.
Впереди показался небольшой знак, возвещавший о приближении левого поворота. С тех пор, как Том некоторое время назад взял на себя обязанности штурмана, каждый очередной поворот выводил их на все более безлюдные и узкие дороги. Сейчас Том велел Дортмундеру свернуть с пустого двухрядного асфальтового шоссе на узенькую покрытую гравием и политую битумом дорожку, вившуюся по заросшей чахлым кустарником местности, подобно следу спятившей от жажды змеи.
Одно радовало: здесь, в самом сердце штата, местность была уже не такой однообразной, как раньше. Дорогу обступили приземистые, голые, выжженные солнцем холмы, а вдали виднелись чуть более высокие и скалистые, но столь же безжизненные нагорья. Дорога, на которую они свернули, мало-помалу забиралась все выше и становилась все более ухабистой и каменистой, словно ее изредка поливали дожди. Теперь Дортмундеру приходилось держать руль обеими руками. Объезжая кочки и рытвины, он сказал:
- Итак, мы остановились на том, что барменов сажали на ночь в каталажку.
- Да, - подтвердил Том. - И поэтому в последующие годы железнодорожные компании направляли поезда по путям, пролегавшим все дальше от Кронли, и в итоге в Оклахоме вовсе не осталось действующих железных дорог.
- Ты это серьезно? - спросил Дортмундер, поражаясь и вместе с тем восторгаясь масштабами постигшей Оклахому кары.
- Вполне, - сказал Том. - И это положение сохранилось до наших дней. Открыв карту "Амтрак", ты увидишь, что железнодорожные пути огибают Оклахому, не заходя на ее территорию. Именно это обстоятельство погубило Кронли. Нет поездов - нет резона оставаться в этом проклятом Богом месте. Где-то здесь нужно будет свернуть... За здешними дорогами никто не следит, и нам придется смотреть в оба.
- Налево или направо?
- Направо.
Дортмундер чуть притормозил и прижал стиральную машину к правой обочине узкой дороги. И все же они едва не прозевали нужный поворот.
- Проклятие! - выругался Том. - Проскочили! На сей раз это моя вина. Я должен был его заметить.
Дортмундер затормозил и внимательно посмотрел на Тома.
- На сей раз, говоришь?
- Да, на сей раз, - ответил Том, оглядываясь и рассматривая через правое плечо дорогу, по которой они только что проехали. - Давай вернемся, Эл. Слышишь?
Дортмундер набрал в грудь воздуху и задержал дыхание. Потом кивнул сам себе, выпустил воздух из легких, включил заднюю передачу, и стиральная машина рванулась назад. Из-под ее колес во все стороны брызнул гравий.
- Успокойся, Эл, - примирительно произнес Том, выглядывая в свое окно. Затем высунул наружу руку и указал пальцем: - Вот он. Видишь?
Наконец Дортмундер увидел потрескавшийся асфальт, засыпанный землей и покрытый растительностью.
- Это и есть дорога?
- Когда-то эта дорога вела в обратную сторону, - сказал Том. - Кстати, та дорога, на которой мы находимся сейчас, тоже в свое время была асфальтированной.
- Почему бы нам не поехать по дороге, что ведет к городу?
- Ее уже нет. Часть дороги разрушили при постройке шоссе, а часть полосы отчуждения была распродана фермерам.
- Далеко еще?
- Миль шесть.
- Я не уверен, что мы сможем проехать, - сказал Дортмундер. - Тут нужен джип, а то и танк.
- Все будет в порядке, Эл, - заверил его Том. - Ты знай крути баранку.
