Потом я увидел свою соседку, медленно бредущую по песку. Длинные белые одежды ее развевались, и на их фоне плывущие по ветру волосы казались голубоватым оперением райской птицы. У ног ее вились обрывки лент, а над головой безостановочно кружили два-три пурпурных песчаных ската. Не замечая их, она шла по ночной пустыне, а за ее спиной одиноко светилось окно в верхнем этаже виллы номер пять.
Затянув пояс халата, я прислонился к столбику террасы и тихо наблюдал, простив ей на миг и бесконечные ленты, и шофера с дурными манерами. Время от времени она исчезала в зеленоватой тени дюны, потом снова появлялась, слегка откинув голову, продолжая идти от бульвара к песчаным холмам, окружавшим пересохшее озеро.
Она была в сотне метров от образованной наносами длинной извилистой сводчатой галереи, когда странная прямизна ее пути и размеренность шага навели меня на мысль, что она движется во сне.
Я чуть помедлил, глядя на песчаных скатов, кружащих над ее головой, затем перепрыгнул через перила террасы и помчался через дюны.
Острые камешки впивались в босые ноги, но я успел догнать ее, когда она уже готова была ступить на кромку песчаного гребня. Замедлив шаг, я пошел рядом и коснулся ее локтя.
В метре над головой шипели и кружились скаты. Странное свечение, которое я до этого принял за отблеск луны, исходило, по всей видимости, от ее белого одеяния.
Я ошибся, моя соседка не была сомнамбулой. То не был сон: она шла погруженная в глубокую задумчивость. Черные глаза невидяще смотрели вперед, белое лицо с тонкими чертами оставалось неподвижным и лишенным выражения, подобно мраморной маске. Взглянув как бы сквозь меня, она сделала отстраняющий жест. Потом внезапно остановилась, посмотрела под ноги и мгновенно очнулась от грез. Взор ее прояснился, и она увидела, что стоит на самом краю обрыва. Невольно она отшатнулась, причем испуг усилил свечение, исходившее от ее платья.
Летавшие над головой скаты взмыли вверх и стали описывать более широкие круги.
— Я не хотел вас испугать, — сказал я. — Но вы подошли слишком близко к обрыву.
Она снова отшатнулась, изумленно подняв тонкие черные брови.
— Что? — сказала она неуверенно. — Кто вы? — И вполголоса, как бы прощаясь со своими грезами, добавила: — О Парис, на мне останови свой выбор, не на Минерве… — Она замолчала и гневно посмотрела на меня. Ее пунцовые губы вздрагивали. Она зашагала прочь, унося с собой пятно янтарного света. Над нею едва различимыми тенями раскачивались песчаные скаты.
Я подождал, пока она дошла до своей виллы, и повернул к дому. Опустив глаза, я заметил в одном из ее следов, отпечатавшихся на песке, что-то блестящее. Нагнувшись, я поднял прекрасно ограненный алмаз весом не менее карата и тут же увидел еще один. Торопливо собрав с полдюжины камней, я хотел было окликнуть ее, но почувствовал в руке что-то влажное.
Я разжал пальцы. На ладони, где только что сверкали алмазы, стояла лужица ледяной росы.
На следующий день я узнал наконец, кто моя соседка.
После завтрака я сидел в гостиной и увидел в окно, что к дому сворачивает «кадиллак». Шофер вылез из машины и, припадая на одну ногу, заковылял к двери. Рукой в черной перчатке он сжимал розовый конверт. Я заставил его подождать несколько минут, потом вышел и тут же на крыльце распечатал послание. Шофер вернулся в машину и сидел там, не выключая мотора. Вот что я прочел:
Я взглянул на часы. Было без пяти двенадцать. Очевидно, предполагалось, что пяти минут на сборы мне достаточно.
Шофер внимательно изучал рулевое колесо, проявляя полное равнодушие к моим чувствам. Оставив дверь открытой, я вошел в дом и надел белый пиджак. В последнюю секунду сунул в карман корректуру «Девятого вала».
Едва я сел, лимузин тронулся и стремительно набрал скорость.
— Давно в Алых Песках? — спросил я, обращаясь к полоске курчавых темно-рыжих волос между черным воротником и фуражкой.
Шофер молчал. На Звездной улице он неожиданно вырулил на встречную полосу и в бешеном рывке обогнал идущий впереди автомобиль.
Я повторил вопрос, подождал немного, затем сильно хлопнул его по обтянутому черной материей плечу.
— Ты глухой или просто хам?
Он повернулся ко мне. На миг мне показалось, что зрачки у него красные; наглые глаза смотрели с презрением и нескрываемой яростью. Скривив губы, шофер излил на меня такой поток свирепых проклятий, что я с отвращением отвернулся.
У виллы номер пять он остановил машину, вышел и открыл для меня дверцу, приглашая подняться по черным мраморным ступеням. Он был похож на паука, сопровождающего маленькую мушку к чрезвычайно вместительной паутине.
