— А я говорю тебе, — настаивал Тони, — этот дьявол пел, я собственными ушами слышал.
— Быть того не может, — сказал Раймонд.
Поспорив еще немного, они решили отказаться от поисков таинственного поющего ската и вернулись в зал. И тут я углядел, как шофер что-то прячет в карман. Этот горбун с крючковатым носом и безумными глазами, увешанный сетками, в которых извивались скаты, казалось, сошел с полотна Иеронима Босха.
Перекинувшись парой слов с Раймондом и Тони, я хотел было вернуться к Тристраму и Авроре, но оказалось, что их в подземном зале уже нет. Не зная, в какую из галерей они свернули, я заглянул в каждую по очереди и наконец увидел их: они поднимались по наклонному выступу над моей головой, плавным изгибом уходящему вверх. Я уже собирался вернуться в зал и отправиться за ними вслед, но случайно обратил внимание на профиль Авроры — на лице ее застыло все то же сосредоточенное, напряженное выражение. Передумав, я осторожно двинулся по спиральному проходу как раз под ними. Шорох осыпающегося песка заглушал мои шаги. В просветы между сталактитами я время от времени видел Аврору и Тристрама.
Потом, оказавшись буквально в нескольких метрах от них, я услышал слова Авроры:
— Говорят, что песчаных скатов можно приманить пением.
— Хм, зачарованный скат? — спросил Тристрам. — Можно попробовать.
Они пошли дальше, Аврора нежно и проникновенно напевала что-то. Звук становился громче, отраженный сводами и стенами лабиринта, в темноте зашевелились скаты.
Чем ближе мы были к выходу на поверхность, тем больше их становилось. Аврора вывела Тристрама на небольшую залитую солнцем площадку под открытым небом, похожую на арену. Площадку окружали стены метров тридцать высотой.
Потом я потерял своих спутников из виду, вернулся в галерею и по внутреннему склону поднялся на следующий уровень. Отсюда мне было видно все, что происходило на арене.
Жуткий пронзительный вопль заполнил песчаный лабиринт. Монотонный и всепроникающий одновременно, он походил на те ужасные звуки, которые слышат эпилептики, перед тем как забиться в припадке. Внизу, на арене, Тристрам зажал уши ладонями, взгляд его метался по стенам, пытаясь обнаружить источник звука. На Аврору он больше не смотрел — та застыла за его спиной в позе медиума, погруженного в транс, опустив неподвижные руки с обращенными вверх ладонями.
Я стоял, завороженный ее позой, как вдруг с нижних уровней лабиринта до меня донесся леденящий душу крик, потом — беспорядочные хлопки кожистых крыльев, и из нижних галерей вырвалась целая туча скатов. Над самой ареной, потеряв ориентацию и почти касаясь голов Тристрама и Авроры, они превратились в сплошную движущуюся массу.
Аврора наконец очнулась и испуганно закричала, пытаясь отогнать скатов. Тристрам снял соломенную шляпу и яростно отмахивался от них, свободной рукой стараясь защитить свою спутницу. Вместе они отступали к узкой щели в стене, открывавшей путь к спасению через галереи противоположной стороны лабиринта. Подняв голову, я с удивлением увидел на краю отвесного выступа приземистую фигуру шофера. При нем не было ни сетей, ни ружья, и он пристально наблюдал за происходящим на арене.
Тем временем сотни скатов, мечущихся над ареной, почти совершенно скрыли от меня Тристрама и Аврору. Потом я вновь увидел, как она показалась из прохода в стене, в отчаянии качая головой. Путь к спасению отрезан! Тристрам жестом приказал ей опуститься на колени, затем выпрыгнул на середину арены и яростно замахал шляпой, пытаясь отогнать скатов от Авроры,
На несколько мгновений ему это удалось. Скаты разлетелись, как гигантские осы. Но, к ужасу своему, я увидел, что они тут же снова устремились к Тристраму. Не успел я предупредить его об опасности, как он упал. Скаты пикировали, зависали над распростертым телом, затем разлетались и, наконец — словно получив свободу, — взмыли в небо.
Тристрам остался лежать ничком. Его белокурые волосы рассыпались по песку, руки были неестественно вывернуты. Мгновенность свершившейся трагедии ошеломила меня. Я перевел взгляд с Тристрама на Аврору.
Она тоже смотрела на распростертое тело, но лицо ее не выражало ни ужаса, ни даже сожаления. Подхватив юбку, она повернулась и исчезла в проходе.
Так, значит, проход все же свободен! Потрясенный, я сообразил: Аврора умышленно сказала Тристраму, что проход к галереям закрыт, заставив его вступить в бой со скатами.
Через минуту она появилась на галерее верхнего яруса. Рядом с нею вырос шофер в черном мундире. Глянув вниз, на неподвижное тело Тристрама, они скрылись из виду.
Я кинулся вдогонку, крича во весь голос и надеясь, что меня услышат Тони и Раймонд. Гулкое эхо заполнило нижние галереи. Добежав до выхода из лабиринта, я увидел, как в сотне метров от меня Аврора и шофер садились в «кадиллак». Взревев, машина рванула с места и исчезла за декорациями киносъемочной площадки, подняв целую тучу пыли.
Я побежал к машине Тони. Когда я достиг цели, «кадиллак» был уже примерно в километре от лабиринта и мчался через дюны, как преследуемый дракон.
