Дженис оглядывается по сторонам.
– А где Джаспер? – негромко спрашивает она. – И как правильно произносится его фамилия?
– Де Зут, – отвечает Эльф. – Он ушел спать. От перелетов ему всегда плохо, так что он решил отдохнуть перед завтрашним концертом. У нас четыре выступления в клубе «Гепардо».
– Тут с ним многие хотят познакомиться. Особенно вот, Джексон. – Она кивает на темноволосого гитариста. – Ой, пойдем, я тебя угощу персиковым пуншем, по рецепту моего отца. И кстати… – Она смотрит на часы. – Пора бы уже и косячок свернуть.
К Эльф один за другим клеятся три парня. От этого ей еще больше не хватает Луизы. Дженис Джоплин приносит ей бокал какого-то мутного коктейля:
– Попробуй. Называется «Горькая правда». Его придумал мой знакомый бармен, специально для меня. Джин, мускатный орех и щепотка горя.
Они чокаются. Эльф делает глоток.
– Господи боже мой! – выдыхает она.
– Ну, можно было и так назвать.
– Это же… чистое ракетное топливо!
– Ага, мы старались. А скажи-ка мне, ты уже поняла, как со всем этим разобраться?
Горло, обожженное «Горькой правдой», теряет чувствительность.
– С чем?
– Как заниматься тем, чем занимаемся мы. С точки зрения женщины.
Дженис стоит так близко, что хорошо заметны красные прожилки в белках ее глаз и оспинки на щеках.
– Нет, – говорит Эльф. – И это горькая правда.
– Вот именно. Мужикам легче. Пой песни, распускай хвост, как павлин, а после концерта иди в бар снимать девчонок. А женщине-исполнительнице что делать? Это же нас пытаются снять. И чем больше у тебя славы, тем больше к тебе лезут. Мы… мы как…
– Принцессы-невесты в эпоху династических браков.
Дженис закусывает нижнюю губу и кивает.
– И чем больше наша слава, тем больше мужчины этим хвастают. Зарабатывают себе репутацию. «Кто? Дженис Джоплин? Ну да, как же, Дженис, помню-помню, минет на измятой постели…» Ненавижу! А как с этим бороться? И как это изменить? Как это пережить?
Из колонок превосходной стереосистемы звучит песня группы
– Мне до твоей славы далеко, – говорит Эльф. – Может, ты что посоветуешь?
– У меня советов нет. Только страх и имя: Билли Холидей.
Эльф отпивает третий глоток «Горькой правды».
– Погоди, так ведь Билли Холидей сидела на героине и умерла от цирроза печени, на больничной койке, в наручниках, под надзором полиции. И денег у нее было всего семьдесят центов.
Дженис закуривает:
– Вот в этом-то и весь страх.
Американская луна серебряной монеткой втиснута в щель между двумя небоскребами. Эльф стоит у ограды на крыше, смотрит на панораму города. «Так глядят на поле боя с крепостной стены в ночь перед битвой». «Горькая правда» прожигает до самых селезенок. От косячка Дженис приятная дрожь во всем теле. Эльф воображает, что Луиза, будто Богородица, является ей посреди сада. К сожалению, это невозможно. Эльф вспоминает, как горевала, когда Брюс бросил ее и ушел к Ванессе. А отсутствие Луизы ощущается как отсутствие какой-то важной части тела. «Что я сделала не так? Ведь это я во всем виновата…»
– А вон тот самый знаменитый? – Дин тычет пальцем куда-то вдаль.
Эльф понятия не имеет, о чем он.
– Эмпайр-стейт, – отвечает Леонард Коэн. – Самое высокое здание на свете.
– А где Кинг-Конг, отмахивающийся от самолетов?
– У него укороченный рабочий день, – говорит Ленни. – Трудные времена, сам знаешь.
В некоторых домах еще светятся окна. «Каждый квадратик света – такая же жизнь, как моя», – думает Эльф.
– Слышите? – спрашивает Дин, прикладывая ладонь к уху.
– А что мы слушаем? – спрашивает Эльф.
– Музыку Нью-Йорка. Ш-ш-ш!
Сквозь разговоры и голос Сэма Кука, поющий «Lost and Lookin’»[156], пробивается многосоставный гул: автомобили, поезда, лифты, гудки, сирены, собачий лай… Все на свете. Двери, замки, водопроводные трубы, кухни, грабители, любовники…
– Как будто оркестр перед выступлением… Только это и есть выступление, – говорит Эльф. – Какофоническая симфония. Или симфоническая какофония.
– Она всегда так разговаривает, – объясняет Дин Ленни. – Даже неукуренная.
– Эльф – прирожденный поэт, – заявляет Ленни, глядя на нее выразительными карими глазами, будто говоря: «Я вижу твою душу».
«А ты – прирожденный соблазнитель», – думает Эльф и внезапно осознает, что произнесла это вслух.
«Укурилась, чего уж там…»
– Что ж, признаю свою вину, – соглашается Ленни.
Эльф представляет, как Ленни расспрашивает Дина про ее бойфрендов и как Дин ему все рассказывает, а потом Дин расспрашивает Ленни про Дженис и Ленни ему все рассказывает. В вечной битве полов женщины обмениваются информацией; мужчины наверняка поступают так же. Эльф очень не хватает Луизы. Луиза – ее прибежище, надежное укрытие ото всех бед. Была. Есть. Была. Есть.
– А почему ты все время уезжаешь из Нью-Йорка? – спрашивает Дин Ленни, не отводя глаз от города своей мечты. – Ты же здесь обосновался.
