Джаспер открывает дверь лифта и видит элегантную бальную залу с высокими потолками и люстрами. За дальним концом длинного обеденного стола сидит Юй Леон Маринус.
– Выходи из кабины, – говорит он Джасперу. – У нас весьма своенравный лифт.
Джаспер входит в залу. В ней три огромных полупрозрачных окна. Большое зеркало на стене делает комнату в два раза больше и светлее. Джаспер привычно отводит глаза, потом снова смотрит в зеркало. «Одной фобией меньше». На стенах висят картины разных эпох, в том числе «Аллегория с Венерой и Амуром» кисти Аньоло Бронзино. Джаспер полагал, что она находится в лондонской Национальной галерее.
– Тук-Тука больше нет, – говорит он Маринусу. – Значит, все, что произошло вчера, – правда.
– Да, его больше нет. И все было правдой.
Маринус жестом приглашает Джаспера сесть за стол, снимает серебряную крышку с тарелки. На тарелке пошированные яйца, грибы и гренки из хлеба с отрубями. На столе стоят грейпфрутовый сок и чайник.
– Это мой любимый завтрак дома.
– Надо же. Не стесняйся, приступай. Ты, наверное, проголодался.
Джаспер внезапно осознает, что и в самом деле голоден, садится за стол и только после этого понимает, что они говорили по-голландски.
– Значит, вы психиатр, хоролог и лингвист.
– Я давно не говорил по-голландски, так что… – Маринус переходит на английский, – не буду больше терзать тебе слух. Шесть жизней назад я переродился в Гарлеме, но голландский очень быстро меняется. Надо бы съездить туда на пару месяцев, подучить язык. Может, Галаваци подыщет мне пост психиатра.
Джаспер посыпает пошированные яйца черным перцем.
– Вы правда перерождаетесь? Раз за разом?
– Да. Душа и разум – те же, а тело – новое. Ты ешь, пока не остыло, а то наш шеф-повар обидится.
У Маринуса на завтрак суп мисо и отварной рис. С минуту они едят в молчании. Без разговоров нормальные люди обычно чувствуют себя неловко, но Маринус – не Нормальный. Джаспер замечает, что Маринус читает русскую газету «Правда».
– А в предыдущей жизни вы были русским?
– Дважды. – Маринус утирает рот салфеткой. – Любая газета с названием «Правда», как правило, полна лжи. Но ложь весьма поучительна.
По тарелке Джаспера растекается оранжевая лужица желтка.
– Значит, Тук-Тук убрался без сопротивления, и психохирургическое вмешательство прошло успешно.
Маринус добавляет к рису маринованные овощи.
– Мы сделали ему предложение. И Эстер его убедила.
Джаспер наливает чай в веджвудовскую фарфоровую чашку.
– Какое предложение?
– В обмен на то, что он сохранит тебе жизнь, мы сохраним жизнь ему. – Маринус поднимает пиалу с рисом, берет палочки.
– Но как? У него же нет тела.
– Я нашел ему подходящее.
Джаспер ошеломленно смотрит на него.
– В июне в одном из городов на Восточном побережье умер подросток. От передозировки наркотиками. Душа его покинула тело, которое погрузилось в кому. Полиции не удалось установить его личность. Его никто не искал. В августе его кому объявили устойчивым вегетативным состоянием. Пребывание в американской больнице – дорогое удовольствие, поэтому было решено отключить искусственное жизнеобеспечение в эту пятницу. Однако же, – Маринус вытаскивает из кармана часы на цепочке, – примерно полтора часа назад неизвестный подросток пришел в себя. Врачи объявили это чудом – не самый большой комплимент психохирургическим способностям Эстер, но дело не в этом. Тело неизвестного подростка – последнее тело Эномото. В нем он проживет еще лет восемьдесят.
– Пересадка души.
Маринус отхлебывает суп.
– Можно и так сказать.
В вазе красуются винно-красные тюльпаны со снежно-белыми прожилками.
– А если Эномото снова начнет собирать елей душ?
– Тогда он станет врагом для хорологов. – Маринус хрустит маринованной редькой. – Такой риск существует. С этической точки зрения наши действия весьма сомнительны, но этика всегда сомнительна, иначе она не была бы этикой.
Джаспер съедает гриб.
– Значит, хорология – что-то типа психозотерического ФБР? Ну и работа у вас!
Кажется, Маринус улыбается.
Джаспер доедает завтрак, большим пальцем потирает мозоли от струн.
– И что мне теперь делать?
– А чего тебе хочется?
– Сочинить песню, – подумав, говорит Джаспер. – Пока воспоминания свежи.
– Тогда возвращайся в отель «Челси» и сочиняй. Твои друзья все там. Ступай. Умножайся. Тебе еще лет пятьдесят жить, а то и все шестьдесят.
«Левон… и ребята…»
– Ох, они же думают, что… меня похитили или… Чем все закончилось в «Гепардо»?
Маринус прикладывает салфетку к губам.
– Си Ло подредактировал несколько минут в мнемопараллаксах всех свидетелей.
– Я совершенно не понимаю, что вы только что сказали.
– Воспоминания о реальном происшествии заменили вымышленными. Ты потерял сознание на сцене. Приехала «скорая», тебя увезли в частную клинику, под надзор коллеги твоего голландского врача. Что, в общем-то, почти правда. До завтрака я позвонил мистеру Фрэнкленду и объяснил причину твоего состояния: эндокринный дисбаланс, снять который помогли антикоагулянты. – Он достает коробочку таблеток из кармана пиджака, протягивает Джасперу. – Вот, реквизит. Чистый сахар, зато пилюли внушительные.
