– И зашвырнет в могилу… – звучит ангельский голос Эльф, как будто долгая пауза была намеренной.
Дин оборачивается к ней, думает: «Я тебя обожаю… Нет, не как бойфренд. Это чистая и светлая любовь…» Эльф кивает, будто говоря: «Всегда пожалуйста», и поет следующую строку:
– К таким же беднякам…
На слове «беднякам» вступают Дин и Грифф. Через четыре такта к ним присоединяется Эльф, и гитара Джаспера взрывается мощными аккордами.
Следующий рифф выходит смазанным – если бы пальцы были спортивным автомобилем, то надо бы проверить тормоза, – но слов Дин больше не забывает. «Вот как на духу, больше никакого кокса перед концертом!» Эльф и Джаспер присоединяются к припеву:
Так, вторая строфа про Ферлингетти. Дин уверенно, без лишних выкрутасов, касается струн «фендера», едва заметно отставая от ритма Гриффа, будто захмелевший гуляка, который понимает, что перебрал, и следует примеру трезвых.
И тут же понимает свою ошибку: должно быть «где сборол анархию гнет». «„Сборола анархия гнет“ означает, что мы победили… Черт, может, никто не заметит… А может, заметят…» Джаспер расцвечивает третью и четвертую строки припева замысловатыми переборами:
Джаспер исполняет свое первое соло почти как в альбоме. Им выступать полтора часа, и, как посоветовал Эрик Клэптон, фейерверки лучше приберечь для второго отделения.
Эльф левой рукой играет на «хаммонде», а правой – на фортепьяно.
Последнюю строфу Дин сочинил вместе с Эльф. Дину ужасно нравятся эти строки, но кокаин больше не придает ему уверенности, а наоборот, усиливает сомнения. Теперь ему кажется, что слова звучат слишком напыщенно. Дин выпускает «фендер» из рук, хватает микрофон обеими руками, будто душит курицу, которая отказывается подыхать.
Дин смотрит на Эльф, знает, о ком она думает. С одной стороны – ее племянник, любимый и желанный всеми, но жизни ему выпало меньше, чем пролескам… С другой стороны – сынишка Аманды Крэддок, нежеланный… во всяком случае, для Дина… живет себе в крохотной каморке в северном Лондоне, растет, цветет… существует. «Как странно шутит жизнь…»
Все выжидают четыре такта и:
До недавних пор Грифф отстукивал эти четыре такта по ободу барабана, но в последнее время перестал – все решили, что так выходит напряженнее. Дин ужасно боится забежать вперед, но, взбудораженный коксом, вступает на полтакта раньше нужного. «Черт, я то лажаю, то мажу…»
Остальные спешат ему на выручку:
Аплодисменты громкие, но сдержанные. Дин злится на себя. Ему хочется сбежать со сцены. Забиться в норку и не высовываться до конца века.
– Успокойся, – шепчет ему Джаспер. – Все будет хорошо.
«Этого де Зута не поймешь…» – думает Дин, шепчет в ответ:
– Извини.
Джаспер хлопает Дина по плечу.
«Он же никогда ко мне не прикасался…»
Эльф приходит на помощь:
– Мы очень рады, что мы здесь и что никому, особенно мне, не грозит тюремная камера за нанесение телесных повреждений бутафорской гитарой…
Смех в зале.
– Наша следующая песня – о любви, искусстве и воровстве. Своего рода заклятье вуду. Она называется «Докажи».
Эльф проверяет, готовы ли остальные. Заручившись неожиданными поддержкой и сочувствием Джаспера, Дин уверенно кивает:
– И раз, и два, и раз, два, три…
