– А что изменилось? – спрашивает Эльф.
– О нас заговорили, – вздыхает Свинарник. – Журналисты раздули все без всякой меры, запугали обывателей: «Ваши дети попадут в силки, расставленные дьяволом: свободная любовь, бесплатные наркотики, сатанинская музыка». Разумеется, эти дети сюда и рванули, с цветами в волосах.
– Сотни тысяч сбежались, – говорит Джерри. – И тут оказалось, что кормежки диггеров на всех не хватит. Для этого нужны деньги, которые пришлось просить у Билла Грэма и прочих. Желающих поесть было много, а вот еды – не очень.
– Наркодилеры учуяли, что здесь есть чем поживиться, – продолжает Пол. – Начались стычки между враждующими группировками. Буквально в тридцати шагах от нашего дома какой-то мальчишка получил нож под ребро. Потом начали появляться те, у кого от кислоты крышу сорвало напрочь. Оусли всем давал одинаковую дозу – и худосочным девчонкам, и амбалам. А люди же разные.
Дин с жалостью вспоминает Сида Барретта.
– Антикоммерциализм коммерциализировали, – говорит Джерри.
– Да, мы видели, тут кругом лавочки, – говорит Джаспер.
– Вот именно, – кивает Марти. – Футболки с логотипами, пентаграммы, «Книга перемен» с комментариями – в общем, всякая дребедень. Не «Включись, настройся, выпадай», а «Фасуй, толкай и греби деньгу».
– Вот вам разница между «тогда» и «теперь», – говорит Пол, утирая массивный подбородок. – В июне прошлого года мой приятель возвращался самолетом в Нью-Мексико. Такой классический хиппи, босоногий. В аэропорту Сан-Франциско ему сказали, что без обуви в самолет не пускают. Мой приятель огляделся, увидел еще одного хиппи, который прилетел в Сан-Франциско, и попросил у него сандалии. Этот хиппи, совершенно незнакомый человек, без лишних слов скинул обувь, чтобы мой приятель мог спокойно вернуться домой. Подобное могло произойти только в очень короткий отрезок времени, с шестьдесят шестого по шестьдесят седьмой год. В шестьдесят пятом было бы слишком рано. Незнакомец сказал бы: «Ты спятил? Иди и купи себе сандалии». А в шестьдесят восьмом уже поздно. Незнакомый человек не отдаст, а продаст тебе свои сандалии, да еще и включит налог с оборота.
Джерри Гарсия наигрывает заключительный блюзовый рифф.
– А что-нибудь осталось с тех времен? – спрашивает Эльф.
Парни из Сан-Франциско переглядываются.
– Не то чтобы много, – говорит Пол Кантнер.
– Одни пустые слова, – говорит Свинарник.
Джерри перебирает струны гитары.
– Каждое третье или четвертое поколение – поколение радикалов и революционеров. Мы, друзья мои, разбиваем волшебную лампу, выпускаем на свободу джинна. Мы бунтуем, в нас стреляют, к нам внедряют осведомителей, нас подкупают. Мы умираем, прогораем, продаемся… Но выпущенные нами джинны никуда не деваются. Они нашептывают молодежи то, что говорить вслух не принято: «Быть геем не позорно»; «Война – не проверка на патриотизм, а просто тупость»; «Почему горстка людей владеет всем, а остальные – ничем?». Поначалу кажется, что ничего не меняется. У молодежи нет власти. Пока нет. Но молодежь подрастает. И шепотки становятся планами будущего.
– Есть желающие закинуться кислотой? – спрашивает Джерри.
– Нам с Полом рано утром лететь в Денвер, – говорит Марти Балин. – Билл нас запряг.
– Я с кислотой не дружу, – говорит Эльф. – Позвольте откланяться.
– Я и сам такой же… – Свинарник наливает себе «Сазерн комфорт». – Мой последний трип был жутким кошмаром.
– А ты как, Джаспер? – спрашивает Джерри. – Только не говори, что «Здравый ум» и «Темную комнату» ты сочинил, накурившись «Мальборо».
– Если сравнивать рассудок с домиками трех поросят, то мой – явно не из кирпича, – заявляет Джаспер.
– Ух ты! – Свинарник поворачивается к Эльф. – Скажи, он вообще когда-нибудь отвечает на вопрос нормально?
Эльф ласково касается руки Джаспера:
– Он либо скажет, как отрежет, либо говорит загадками.
– Шизофрения – мой старый добрый друг, – поясняет Джаспер. – Так что трипов мне на всю жизнь хватит. А вдобавок меня с подругой пригласили на тусовку местные фотографы.
Джерри смотрит на Дина:
– На вас вся надежда, мистер Мосс.
«Что ж, рискнем».
– Я с вами, мистер Гарсия.
– Ты пробовал ЛСД?
– Нет, – признается Дин.
– В таком случае для первого раза я дам тебе дозу поменьше.
Эльф, Джаспер и Грифф собираются уходить.
– Присмотри за Дином, – говорит Эльф Джерри. – Хорошие басисты на дороге не валяются.
– Если нам вдруг приспичит прогуляться, мы возьмем с собой ангела-хранителя. А Дин переночует у нас на диване, чтобы не возвращаться в гостиницу затемно.
– Утром увидимся в студии, – говорит Дин.
– Сессия ровно в девять, – напоминает Грифф.
– Привези нам сувенир из астрала, – просит Джаспер.
– Кислота – как шоколадный набор с разными начинками.
Дин и Джерри сидят на подушках у низенького журнального столика с массивной столешницей из цельного распила.
– Любая доза кокаина из одной партии дает один и тот же эффект. Косячки из одной партии травки расслабляют одинаково. А одинаковые дозы ЛСД действуют по-разному. Во многом это зависит от общего настроя, поэтому не советую закидываться кислотой, если тебя что-то тревожит. Прервать трип невозможно.
