«Теоретикам производственного искусства приходится сплошь и рядом встречаться с возражениями, коренящимися либо в непонимании, либо даже в полном незнании их идей. Одно из главнейших возражений подобного рода сводится к следующему…»
Теоретикам производственного искусства приходится сплошь и рядом встречаться с возражениями, коренящимися либо в непонимании, либо даже в полном незнании их идей. Одно из главнейших возражений подобного рода сводится к следующему:
Производственники из «Леф'а» полагают, что искусство должно слиться с общественно-материальным жизнестроением и требуют этого слияния немедленно.
Так как действительное и полное проникновение искусства в быт возможно лишь в конституированном коммунистическом обществе, то производственники являются не более, как утопистами.
Утопизм производственников сказывается и в отрицании изображающего и украшающего искусства, и в догматическом подходе к строительному искусству, напр. архитектуре: производственники не учитывают ни материальных возможностей переходного времени, ни его разнообразных конкретно бытовых потребностей (см. статьи и рецензии т.т. Троцкого, Луначарского, Тугендхольда и др.).
Разберемся по порядку.
Прежде всего – относительно «немедленного слияния» искусства с общественным производством, которого якобы требуют теоретики «Леф'а».
Нужно с самого же начала подчеркнуть: теоретики «Леф'а», поскольку они остаются теоретиками, ничего не «требуют», они исследуют и доказывают. И если мы обратимся к соответствующим исследовательским работам, то окажется:
1) теоретики «Леф'а» утверждают, что производственное искусство возможно только как искусство победившего экономически пролетариата, как искусство коллективизированного производства, как искусство непосредственно на массового потребителя, – т.-е. как искусство, развертывание которого в широком масштабе мыслимо в сравнительно отдаленном будущем;
2) теоретики «Леф'а» первые установили ту тесную и необходимую связь между реализацией производственного искусства и коммунистическим строительством, которая еще недавно не была ясна огромному большинству марксистов – в том числе и нынешним критикам «Леф'а». Последние только теперь под несомненным влиянием «Леф'а» увидели, что искусство социалистическое будет искусством производственным, но вместо того, чтобы поблагодарить «Леф'ов» за ценное научное открытие, пробуют его использовать для борьбы с «Леф'ами».
В чем же, следовательно, основное различие между создателями теории производственного искусства и ее «критическими» (ревизионистскими) последователями?
«Леф'ы» полагают, что, несмотря на отдаленность полного осуществления их прогноза, приступать к частичному осуществлению задач производственного искусства надо теперь же, «Леф'ы» полагают, что подобно социалистическому строю, искусство этого строя будет реализоваться постепенно, десятилетиями, с непрерывным накоплением опыта в жестокой классовой борьбе с формами искусства буржуазного. «Леф'ы» полагают, что отмахивание от сегодняшнего революционно-художественного делания и ссылки на «отдаленность» есть замаскированная поддержка буржуазного искусства, т.-е. эстетическое соглашательство, эстетический меньшевизм, ревизионизм, оппортунизм. «Леф'ы», наконец, полагают, политехническое преобразование наших художественных училищ, постановка экспериментальных работ на образцовых заводах и изобретательство стандартных форм материального быта, хотя бы в сфере мебельного, костюмного и т. п. производства не только экономически, но и идеологически выгодно одним уже тем, что это было бы ударом по прикладническому разврату, процветающему в пролетарском искусстве (см. обмундирование Красной Армии, оборудование Сель-Выставки и т. д.).
Этого мало.
Ближайшее, по крайней мере, десятилетие промышленность Советской России должна будет удовлетворяться прикладничеством, как единственным методом, к которому технически и экономически приспособлены наши заводы в своем большинстве. И спрашивается: неужели для нас безразлично какие эстетические формы будут прикрывать материальную конструкцию вещей? Неужели нам все равно за чью, за какую эстетику станут агитировать предметы рабочего быта? Неужели мы не обязаны использовать даже прикладничество для удара по старой эстетике узорчиков, цветочков и т. п.
И спрашивается еще: разве возможно такое использование без наличия собственной эстетики – эстетики социально-технического утилитаризма, данной не в абстрактных рассуждениях, а в ее конкретном – пускай лабораторном, пускай частичном – овеществлении.
Вопрос, значит, стоит так: или культивировать буржуазное, реакционное, тянущее назад искусство, или по мере сил строить свое революционное, пересоздающее быт рука об руку с общесоциальным строительством; – или сидеть сложа руки, вздыхать о будущем и ожидать его, погрязать в болоте эстетического мещанства, или бить по этому мещанству и строить новые формы, исходя из задач созидающего пролетариата. «Леф'ы» предпочитают второе.
Теперь по поводу изображающего искусства.
Критики «Леф'ов» указывают, что «Леф'ы» не хотят знать ничего, кроме беспредметных форм конструктивизма, что с точки зрения «Леф'ов», изображающее искусство должно быть пролетариатом отвергнуто.
