Сначала она поднялась в запредельную ввысь и несколько раз облетела планету. Раскаленное солнце сменяло темное небо со сверкающими гирляндами звезд. Внизу жили собственной жизнью несколько измерений — ожиревшая от изобилия Долина богов, алчущий новых ощущений Архипориус, вечно бунтующий Эдминит. Миллиарды голосов, всхлипываний, вздохов за несколько секунд пронеслись над ней. И вот оно — легкое дыхание ее сестры. Мама права, она спит!
— Ариенин! — позвала Ольга.
Молчание.
— Ариенин!.. Это я, твоя сестра.
Неужели он снова стер из ее памяти настоящее имя?
— Тассир! Проснись же, глупая девчонка!
Неожиданно путь к контакту преграждает «ватное» облако. Ольга ничего не слышит. Приходится все начинать сначала. Но облако не пускает ее к сестре! Третья, четвертая попытка!..
Ольга более не в силах терпеть исходящую от обруча боль и снимает его. Взволнованная мать, в который раз просит Ольгу в мельчайших подробностях повторить ее рассказ. Та, наконец, не выдержала:
— Запиши его, что ли…
— Видишь ли, Олиенин, есть одно место, где даже с помощью обруча не обнаружить Ариенин. Если не ошибаюсь, это… параллельное пространство.
— То есть?..
— Он спрятал ее здесь, в одном из коридоров. Значит, найти твою сестру будет во сто крат сложнее, чем иголку в стоге сена.
— Что же нам делать?!
— Если бы удалось освободить ее — разбудить.
— Как?
— Дай подумать. А пока оставь меня одну.
Едва Ольга удалилась, Еремина выхватила флягу с огненной жидкостью и влила в себя добрую половину.
Стресс прошел, наступило расслабление, которое, однако, не мешало ей нормально соображать.
Ольга вышла от матери и тут же наткнулась на Кирилла. Он думал еще раз лично извиниться перед властительницей за то, что не выполнил ее приказ, но, увидев Ольгу, позабыл обо всем и даже не среагировал на холодок в ее голосе:
— Мама занята. Не беспокой ее.
— А ты?
— Что я?
— В последнее время мы так редко видимся.
— Какие свидания! Скоро начнется такое!
— Пока не началось…
— Не станем уподобляться тем, кто устраивает пир во время чумы.
Она все сильней отдалялась от него. Кирилл решил предпринять еще одну попытку:
— Устроим небольшую вечеринку. Пусть
Он думал применить все свое красноречие, но этого не потребовалось. Озабоченная тягостными думами о сестре, Ольга лишь зло сверкнула глазами:
— Отстань!
И, резко развернувшись, ушла. Она не представляла, какую душевную боль причинила Кириллу.
За этой сценой наблюдали двое. Один сразу же вышел вперед: Мефодий, вечно бегающие глазки которого остановились и уставились на Кирилла:
— Какая встреча, Великий Кир!
«Да пошел ты!» — подумал тот, вспомнив разговор с Ольгой о предателе в их рядах. «Чего его искать, вот он, во всей красе».
Вслух же сказал: «Привет, Мефодий». Перебросился с ним парой слов о пустяках, извинился за спешку («Дела! Дела!»). Позже, когда властительница освободится, он поделится с ней своими подозрениями.
Он ушел, не обратив внимания, с каким напряженным любопытством Мефодий глядит ему вслед…
Еще одним свидетелем разговора Ольги и Кирилла оказалась Лунд. Прижавшись к стене тоннеля, она выждала некоторое время, потом поспешила за возлюбленной. Та немного растерялась, увидев запыхавшуюся подругу, и спросила:
— Ты чего?
Вместо ответа Лунд вплотную подошла к ней, судорожно обняла.
— Нет, — сказала Ольга. — Не время…
— Вон там — ниша в стене. Никто не помешает нам…
— Остановись, безумная!
— Не могу! Что если мне уже никогда больше не придется испытать твоих ласк.
— Почему?
—
— Какое пораженческое настроение!
— Это война.
— Лунд, послушай…
Однако Лунд буквально затолкала ее в эту нишу. Горячий язык защекотал шею, жадный рот обхватил губы Ольги, которая сначала с некоторым протестом, потом с покорным вожделением ощущала пальцы возлюбленной на сосках, животе. Наконец они пробрались в лоно любви! Ольга охнула, полностью отдавшись своему пороку. В тот миг ей казалось, что она любила и любит только Лунд.
Потрясенный новым и, вероятно, окончательным фиаско в отношениях с Ольгой, Кирилл без цели бросился бродить по коридорам параллельного пространства. Внезапно он подумал: «Неужели не существует на земле райского уголка, где люди по-настоящему счастливы? Где гармония царит во всем и нет отверженных и обойденных дарами жизни?» Попасть бы на этот островок благоденствия, и тогда, кто знает, согласился бы он стать воином Еремины…
Кирилл не выдержал, закричал:
— Где же ты, обитель гармонии и счастья?! Хотя бы глазком взглянуть на тебя!
Тоннели, тоннели, тоннели… За прозрачными стенами текла жизнь — где-то размеренная и спокойная, где-то — в страшных катаклизмах. Но не находил он того заветного места.
