— Конечно. Нужно было всех вас троих собрать вместе перед отправкой домой. Так удобнее и надежнее.
— Хороший сценарий!
— Ты недоволен, что познакомился с ней? — лукаво поинтересовался Мефодий.
— Доволен! И еще… тот чародей на празднике у Щепинского?
— Все пытаешься понять: не я ли это? Нет! Но я был в толпе и наблюдал.
— То-то я почувствовал… только не нашел тебя.
Мефодий скромно развел руками: мол, профессионал!
— Кто был тем гениальным актером?
— Мне и самому о нем неизвестно. Я ведь здесь недавно, как и ты. Не могу пока самостоятельно пройти в параллельное пространство. Только с провожатым.
— Чародей предупреждал, чтобы я забыл про Архипориус. Почему он не хотел, чтобы я туда возвращался?
— Или наоборот — хотел, — задумчиво ответил Мефодий. — Таким образом возбудил дополнительный интерес. Задумал бы остановить — остановил. Подобные ему, обычно не оставляют свободу выбора.
А что ты разглядываешь? Карту Эдминита? Ох, уж этот Эдминит, — место, где гуляет настоящее зло.
— Поэтому его и называют территорией зла.
— Посмотри на Архипориус, на Долину богов. Они вообще здесь белые и пушистые.
И, не спрашивая разрешения Кирилла, поменял картину. Вместо Эдминита теперь Архипориус. Тут также сталкивались белые и черные точки, но не было ни светлых, ни темных территорий. Просто постоянный вихрь, в котором тонуло все. Однако, просвещенные жители старались этого не замечать. Им казалось, стихия пройдет мимо, не затронув их внешне привлекательную жизнь.
Наступила очередь Долины богов. Тут все было еще печальнее: на города и селения словно накинули сплошное черное полотно. Отдельные огоньки пытались пробиться сквозь него, но тот час, как по мановению злой воли, гасли.
— Все правильно, — сказал Мефодий, — зло старается захватить центр мироздания, чтобы потом беспрепятственно распространиться по остальным измерениям.
— Я не думал, что сила тьмы столь велика.
— Ты же философ, Великий Кир, — усмехнулся Мефодий, — вот и найди ответ.
— Знаешь, о чем я размышлял перед твоим приходом? Почему те, кто по природе своей создан, чтобы нести Свет, вдруг начинают подражать силам тьмы?
— Но тьма не называет себя таковой. Часто она обладает незаурядностью, лоском и такой активностью, что Добро на ее фоне кажется слишком сереньким. И многие поддаются соблазну, всерьез верят, что их миссия благородна. Не каждому удается подняться над великим обманом.
— Но есть те, кто не купился на посулы зла. Те же сторонники Еремины. Хотя… не слишком ли она им доверяет?
— Что ты хочешь сказать? — вдруг нахмурился Мефодий.
— А вдруг и у нас есть те, кто под властью великого обмана?
Что-то дрогнуло в лице Мефодия. Но он тут же растянул губы в улыбке и сказал:
— Надеюсь, что у нас таковых нет. Люди проверенные! Кстати, я даже повстречал здесь свою любовь.
— Поздравляю.
Мефодий откланялся, выразил искреннюю радость, что теперь они будут видеться часто, и поспешил покинуть Кирилла. А тот остался в раздумьях. По какой-то непонятной причине Мефодий не нравился ему.
Он снова дал мысленный сигнал огромному компьютеру вернуться к карте Эдминита. Но… то ли произошел сбой даже этой самой совершенной системы, то ли мысли Кирилла непроизвольно вернули его к чудовищному чародею. «Мефодий ушел от ответа об его личности. Не захотел говорить или не знает?»
Экран вдруг замелькал, засверкал. А затем возникло изображение светловолосого человека с большими синими глазами и тонким орлиным носом. Женщины назвали бы его красавцем, но что-то в нем было отталкивающее. Слишком жесткий взгляд? Или ехидная, снисходительная улыбка?..
— Кто ты?! — вскричал Кирилл.
В глазах незнакомца вспыхнуло пламя. Похожее на то, что вырывалось у чародея из прорезей маски.
— Кто ты?!!
Горбоносый не открывал рта, но Кирилл все равно слышал:
— А ведь я тебя предупреждал. Мефодий не прав, я тоже предоставляю свободу выбора. В принципе разницы между мной и обожаемым тобой Создателем — никакой; Он — на своей территории, я — на своей… Сидел бы ты, Кир, спокойно в Эдмините и поражал кучу зевак своей ученостью. А теперь, извини, в страшные игры ввязался. Их итог не определен, твоя судьба — тем более.
Впрочем, есть еще время передумать. Каши с этой алкоголичкой Ереминой и ее извращенкой дочерью не сваришь. Не тот у них размах! Зато я всегда открыт для переговоров. Ты мне нравишься — упорный, решительный. Ты бы у меня сделал такую карьеру! Надеюсь, мы еще об этом поговорим. Искать меня не надо, сам найду. А еще лучше: позови, и вот он я, перед тобой.
Кирилл тряхнул головой, точно отринув наваждение. Неожиданный гость исчез, как исчезают ночные видения после крика петуха. Перед ним по-прежнему сверкала и переливалась карта Эдминита. Но чем сильнее Кирилл в нее вглядывался, тем четче просматривались… контуры лица Горбоносого. Его губы беззвучно шептали:
— Позови… позови…
«Да что со мной?.. Начинаются галлюцинации?»
Кирилл закрыл глаза, помассировал виски. И повторил: «Галлюцинации!»
