Утопия у власти полностью

Фридрих Незнанский, учившийся вместе с Горбачевым, а потом работавший в прокуратуре в Ставропольской области, вспоминает своего бывшего сокурсника как честолюбивого оппортуниста. Лев Юдович, также выехавший из Советского Союза, окончил юридический факультет на два года раньше Горбачева. Он помнит его как активного комсомольского организатора, деятельно участвовавшего, например, в антисемитской кампании 1952 г. По свидетельству Незнанского и Юдовича, будущий генеральный секретарь не выделялся из массы активистов ничем, кроме, может быть, особенно развитого честолюбия.

Иначе вспоминает Горбачева Зденек Млинарж, посланный учиться в Москву из Чехословакии. Нет ни одной биографии Горбачева, буквально ни одной, которая не цитировала бы воспоминаний Млинаржа о студенческих годах на юридическом факультете МГУ. Хотя бы поэтому то, что он рассказал, заслуживает внимания. Важно и другое. Вернувшись в Чехословакию, Млинарж начал делать карьеру в своей партии, в то время как его друг и сокурсник Горбачев делал ее у себя на родине. Бесспорно, Зденек делал ее значительно быстрее, чем Михаил. К тому же первый делал карьеру в столице своей страны, а второй — в глубокой провинции, в Ставрополе. В 1968 г. Млинарж — активный деятель пражской «весны», он избирается членом Политбюро ЦК компартии Чехословакии. Разгром «весны», оккупация Чехословакии кладут конец его карьере. В 1970 г. он был исключен из партии, в 1977 г. эмигрировал.

История приобщения Юрия Андропова к лику блаженных у всех в памяти. Не успел многолетний председатель КГБ стать генеральным секретарем ЦК КПСС, как масс-медиа начали распространять «информацию» о любви бывшего шефа всесильной полицейской машины к цыганским танцам и виски, американским полицейским романам и диссидентам, с которыми он проводит ночи напролет у камина, беседуя о душе и либеральных реформах. Источником всех этих достовернейших сведений были два бывших сотрудника КГБ, в свое время выбравших свободу и поселившихся где-то на Западе. Как нельзя более вовремя они вспомнили все, что Запад хотел знать об их шефе.

Зденек Млинарж рассказал о своей дружбе с Горбачевым в студенческие годы в статье, опубликованной сначала в итальянской «Унита», а затем перепечатанной многочисленными журналами на самых разных языках. Прежде всего Млинарж рассказывает, что учился в одно время с Горбачевым — 1950—55 — на юридическом факультете МГУ, затем, что он был близким другом будущего генерального секретаря, жил с ним в одной комнате, в общежитии на Стромынке, был первым иностранцем, которого видел уроженец Привольной.

Воспоминания Млинаржа о друге однозначны: «Студент Горбачев был не только очень способным и интеллигентным, он был человеком открытым, умным, но не самоуверенным, умел и хотел слушать других». Этот человек, хороший во всех отношениях, многое раскрыл своему чешскому другу. Например, при изучении «колхозного права» Миша рассказывал Зденеку, что в колхозах право не имеет никакого значения, что действует — по отношению к колхозникам — только принуждение. Когда друзья смотрели популярный фильм «Кубанские казаки», в котором демонстрировалось колхозное изобилие, столы ломились от еды и питья, Миша, знавший реальность, разоблачал ложь кинофильма, говоря о том, что действительно ставят на стол колхозники. Млинарж отмечает, что, изучая марксистскую философию, Горбачев нашел у Гегеля цитату, которую любил повторять: «Истина всегда конкретна». В отличие от большинства советских студентов, пишет чешский мемуарист, Горбачев не относился к марксизму как к своду правил, которые надо заучить наизусть. При желании можно сказать, что в этом молодой Горбачев следовал за Сталиным, который утверждал: «Марксизм — не догма, а руководство к действию». Но Млинарж настаивает: в студенческие годы Горбачев понимал то, чего не могли или не хотели понять другие; у него были сомнения в непогрешимости Сталина. Самый знаменитый эпизод из воспоминаний Млинаржа связан с разговором, который цитируют в обязательном порядке все биографы генерального секретаря. Однажды, после какого-то занятия по марксизму-ленинизму, где говорилось о врагах партии, ликвидированных, вычеркнутых из истории, Горбачев сказал: «Но ведь Ленин не арестовал Мартова, он разрешил ему эмигрировать». Разговор шел в 1952 г. Млинарж комментирует: «Сегодня такое заявление не показалось бы еретическим даже в СССР. Но в 1952 г. это значило, что студент Горбачев задавал себе вопрос: действительно ли люди делятся на сторонников линии и преступников. Он знал, что могли существовать оппозиционеры, критики и реформисты, которые, тем не менее, не были преступниками, и это относится также к социалистам и коммунистам».