В апреле Горбачев, под нажимом секретарей, объявил о переносе выборов с осени 1989 г. на весну 1990 г. В июле, воспользовавшись забастовками горняков, вина за которые была возложена, в первую очередь, на местные власти, Горбачев возвращается к решению провести выборы как можно быстрее, завершая, наконец, чистку аппарата. На упреки секретарей, обвинявших генерального секретаря в том, что его политика обернулась ударом по партии, Горбачев отвечал: никогда раньше столько коммунистов не было избрано в верховный орган власти. 87,6% членов партии среди народных депутатов давали Горбачеву полное право утверждать: «Да, советские люди проголосовали в массе своей за коммунистов...» Ему остро возразил Николай Рыжков: «Мы переоценили статистику, ссылаясь на то, что 85% (Горбачев дает другую цифру. — М. Г.) избранных депутатов — коммунисты. На самом деле это количественное большинство членов партии еще мало о чем говорит. Многие из них не имеют четкой позиции по главному вопросу, который неоднократно звучит в выступлениях и связан с попытками принизить ведущую роль партии в жизни общества, поставить под сомнение то, что она является его политическим ядром».
Бунт секретарей, повторившийся на Совещании в июле 1989 г., собравшемся после забастовок, вынес на поверхность суть принципиального конфликта между генеральным секретарем и партийными секретарями. Для них политика Горбачева, позволившая, как говорил первый секретарь московского областного комитета В. Месяц, «выпячивать коррумпированность партийного аппарата, его какое-то льготное положение, незнание им обстановки на местах, неумение управлять», была ударом по партии. Свое поражение на выборах они отождествляли с поражением партии. Партия — это мы, — объявили кадры. Партия — это я, — объявил партийный генералиссимус.
Конфликт — традиционный. Каждый генеральный секретарь строит свои кадры для своей политики. В 1923 г., на XII съезде, Сталин, ссылаясь на слова Ленина, говорившего год назад, что «политика наша верна, но аппарат фальшивит, поэтому машина двигается не туда, куда нужно, а сворачивает», опровергал Шляпникова, заметившего, что если машина движется не туда, значит «шоферы не годятся». «Это, конечно, неверно, — заявил Сталин. — Совершенно неверно. Политика верна, шофер великолепен, тип самой машины хорош, он советский, а вот составные части государственной машины, т. е. те или иные работники в государственном аппарате плохи, не наши». Необходим, подытожил генеральный секретарь И. В. Сталин, рычаг «для перестройки всех составных частей машины, для замены старых негодных частей новыми, если мы действительно хотим машину двигать туда, куда ей надлежит двигаться». И заключил: «В этом суть предложения тов. Ленина». Ленин был уже смертельно болен и сам говорить не мог. Сталин точно и правильно, лучше всех понял смысл «перестройки», туманно сформулированной основателем партии. Больше десяти лет понадобится Сталину для реализации идеи Ленина.
«Перестройка» Горбачева — развитие идеи Ленина в новых условиях. Седьмой генеральный секретарь не сомневается в том, что его политика верна. Он твердо убежден, что шофер Горбачев великолепен. Нет у него сомнении и в том, что тип машины хорош, ибо он — советский. «Я верю, — говорит Горбачев, — в безграничные возможности социализма». Мы убеждены, — настаивает он, — «в жизненности марксистско-ленинского учения, научно обосновавшего возможность построения общества социальной справедливости, цивилизации свободных и равноправных людей». Чтобы машина пошла туда, куда направляет ее великолепный шофер, необходимо лишь «заменить старые, негодные части новыми», как выражался товарищ Сталин.
Михаил Горбачев говорит об этом более поэтично: «В обновляющемся обществе партия должна постоянно обновляться». Рычагом обновления должна быть «очень эффективная, интенсивная и адекватная времени кадровая политика». Очередной генеральный секретарь в очередной раз подтверждает правоту сталинской формулы: кадры решают все. Анализируя текст, филологи обращают особое внимание на повторяющиеся слова и выражения. В них содержится основной смысл. В докладе, а затем в заключительном слове на совещании о кадрах в июле 1989 г. Горбачев не перестает повторять: «Сейчас успех перестройки будет достигаться там, где будут правильно решены кадровые вопросы, где будет обеспечиваться приток свежих сил»; «новые кадровые решения не должны происходить за счет перетасовок и перемещений, когда мы вращаемся в кругу одних и тех же людей и не открываем новые возможности для притока свежих сил»; «нам надо пополнить кадровый корпус творческими силами»; «в партию вливаются новые свежие силы»; «кадры нуждаются в обновлении, притоке свежих сил»; «туда, где нужна замена, должны прийти и активно включиться в работу новые люди». И так далее, и так далее. Нужны новые, свежие силы. Они — уверяет оптимист Горбачев — есть. Ждут на пороге партийных кабинетов.
